Коломбина для Рыжего

 – Да хоть на панель! Кажется, у меня талант добиваться своего, торгуя доступностью и голыми ногами! Чего добру пропадать!.. Открой, Рыжий, не то выпрыгну в окно!

Мы оба молчим, глядя друг на друга, пока Бампер не отвечает, удерживая меня на месте ледяным взглядом:

– Не выпрыгнешь, на окнах решетки.

– Выпусти.

– Нет.

– Я буду кричать.

– Кричи. Это клуб, девочка. Вряд ли тебя кто-то услышит. Ты уйдешь отсюда только со мной.

Я чувствую, как у меня дрожат ноги от вползающей в тело слабости. От беспомощности, непривычной и незнакомой мне, от обиды, кислотой растворяющей панцирь защиты, которым я всегда укрывала себя.

От того, насколько я внезапно оказалась перед ним слабой.

Наша пауза в диалоге взглядов затягивается, и я вдруг понимаю, что плохо вижу стоящего передо мной парня. Бампер словно размывается, стирается в появившемся между нами мутном стекле, и я не сразу догадываюсь, что видеть его мне мешают слезы, предательски выступившие в глазах. Сорвавшиеся на щеки по-детски крупными горошинами.

Мне хочется крикнуть, так громко, чтобы он услышал, чтобы понял насколько мне сейчас больно и тошно от самой себя, но голос тоже предает меня, прозвучав откровенно жалко и тихо:

– Я не разрешала тебе… не разрешала…

У меня так и не получается договорить, Рыжий догадывается сам.

– Когда это касается тебя, мне не нужно разрешение, Коломбина.

Зато пощечина выходит хлесткой и звонкой. Такой сильной, что у меня тут же немеет ладонь, а у Рыжего багровеет щека и закрываются глаза.

Я все-таки ухожу, достав из кармана ключ и оставив его одного в кабинете. Бреду одна по городу под дождем, давая волю слезам, понимая, что не добилась своим визитом ничего – не спасла ни себя, ни Мишку, пока чьи-то руки не находят меня и не толкают в машину.

А знакомый голос шипит в ухо зло, насильно усаживая в кресло, щелкая у бедра замком ремня безопасности:

– Дура! Какая же ты дура у меня!

* * *Я возвращаюсь в клуб часа через два, – утрясти дело с новичками оказалось не так просто, как и предполагал, но в целом мой ответ был ясен. Мы заходим с Люком в кабинет уже за полночь – разделить долю в деньгах, закрыть добро в сейф и обговорить рабочие моменты, и только тут он решается спросить меня.

– Что с тобой, Рыжий? Мы виделись днем – все было нормально, а сейчас ты сам не свой.

Что-то случилось?

Я не привык играть с другом в дешевые игры, мы знакомы не первый день, так что юлить не имеет смысла. Да и он из тех людей, кому легче сознаться, чем соврать.

– Случилось, Люк, – я опускаюсь в кресло, вытягивая перед собой ноги. – Кажется, я сегодня здорово облажался.

– Нужна помощь? – Люков садится на стол, кладя рядом с собой кейс с деньгами и поднимая на меня заинтересованный взгляд. – Если туго материально – скажи, помогу.