Конфликт интересов

Поэтому любой фактор, который способен хотя бы немного пошатнуть это хрупкое доверие – и все закончится в эту же секунду.

— Если бы ты только знала, насколько я к нему готов, милая.

— Ты… ты трогаешь себя?

— Да. Я смотрю на тебя и скольжу рукой по члену. – Из Иды вырывается более громкий, протяжный стон, и я наконец понимаю, что заводит ее еще сильнее, чем игрушка. Ее собственная фантазия, которую направляет мой голос. – Я сжимаю его так крепко, что у меня, кажется звездочки сейчас полетят перед глазами.

— Зачем так сильно?

— Потому что я готов кончить только от твоих стонов, не говоря уже о том, на что любуюсь.

Ида приподнимает бедра выше, демонстрируя то, как трясется ее рука и ноги. Она вот-вот достигнет пика.

— Давай, Кошечка, медленно введи его в себя.

Ида скользит игрушкой по мокрым складочкам. Я вижу блеск ее влаги даже на экране телефона, и это кружит голову. Клянусь, я могу почувствовать теплый, сладкий запах ее возбуждения. Моя рука энергичнее скользит по члену, доставляя мне довольно жесткое удовольствие, граничащее с болью. Когда игрушка медленно поружается в Иду, мы оба стонем и тяжело дышим. То, как Ида извивается на светлой простыни, и по ее дрожащим коленям я понимаю, что она уже совсем близко. Ей нужна будет всего пара толчков, чтобы прийти к финишу. И я ускоряюсь вместе с ней, потому что хочу достичь оргазма если не одновременно, то хотя бы с погрешностью в пару секунд. Я дико сожалею, что сейчас головки касается прохладный воздух вместо того, чтобы она была утоплена в жарких глубинах Иды. Но хотя бы так, иначе завтра на встрече с клиентом я кого-нибудь убью.

— Темный… я…

— Да, моя девочка, — сиплю, вторя дрожащему тону Кошечки. – Прыгай, я поймаю.

И так хочется, чтобы она во время оргазма выкрикнула мое имя, но нельзя. Это запрет, который я сам установил. Сейчас, плавая в предоргазменном состоянии, я ненавижу себя за это. Но точно знаю, что пожалею позже, если назову ей свое имя. Потом, когда морок удовольствия спадет, кровь вернется к голове, и я начну рационально мыслить, я однозначно пожалею.

Тело Иды выгибается, камера трясется, и я слышу стоны и хрипы, тяжелое дыхание. Рука, удерживающая игрушку замедляется, пока моя на бешеной скорости несет меня к оргазму. Я сжимаю телефон, перехватывая его удобнее, и камера внезапно включается, но я не успеваю среагировать, потому что меня накрывает оргазм. В глазах окончательно темнеет, контуры размываются и я уплываю.

Глава 27

— Темный? – слышу вкрадчивое, и открываю наконец глаза. Охренеть можно, как меня накрыло.

Телефон валяется справа на покрывале экраном вверх. К счастью, включена не фронтальная камера, а на экране встревоженное лицо Иды.

— Эй, ты тут? С тобой там все хорошо? – обеспокоенно спрашивает она. — Не молчи, пожалуйста.