Комплекс хорошей девочки

Довести его до моей комнаты на четвертом этаже – это настоящий вызов, однако мы добираемся в целости и сохранности. Когда оказываемся внутри, я сажаю его на край ванны, чтобы отмыть кровь. Меня посещает дежавю. Что не так с этими братьями Хартли, а?

Вытирая мокрой тряпкой кровь с его лица, я не могу игнорировать взгляд, следящий за каждым моим движением. На лице пара синяков и небольшие порезы, но ничего серьезного. Просто нужно нанести немного мази и наложить пару повязок.

– Гребаные неудачники, – бубнит Эван.

– Хм?

– Те парни. Я обыграл их в бильярд, и они не очень хорошо это восприняли. Не следует играть на деньги, если не готов их потерять.

– Ты всегда проворачиваешь что-то подобное, когда они в большинстве?

Он издает смешок, но затем морщится, держась за бок.

– Я думал, что на своей территории у меня преимущество. Выяснилось, что затаивших на меня злобу на пару человек больше, чем я предполагал.

Я поднимаю бровь.

– Разве у вас, горожан, нет поговорки о том, что нельзя гадить там, где вы едите?

– Ага, возможно, я слышал про это.

– Тебе нужно измениться, поменять что-то в жизни.

– Адаптируйся или умри, верно?

– Что-то в этом роде. – Как только привожу его в порядок, я даю ему стакан воды и немного аспирина, а также пакет со льдом. – Можешь поспать в комнате Бонни, – предлагаю я. – Сегодня ее нет дома, и я знаю, что она не станет возражать.

– Конечно, не станет. Я заставил ее кончить трижды в ту ночь.

Я давлюсь смехом.

– Как это мило с твоей стороны.

Боже, кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как Эван и Бонни вместе гуляли по пляжу. Через день она уже гонялась за своим очередным завоеванием. Все предельно ясно между этими двумя.

Я укладываю Эвана на край кровати Бонни и начинаю раздевать – действую исключительно как медсестра. Я стараюсь не смотреть на его тело и не сравнивать с телом Купера, однако это сложно. Грудь Эвана так близко, и она такая же мускулистая, как и у его брата. Но без татуировок. Так я думаю до тех пор, пока не переворачиваю парня и не вижу огромную тату на его спине. Но здесь слишком темно, чтобы как следует разглядеть рисунок.

– Спасибо, – произносит он, как только ложится.

Несмотря на его обычное поведение, я чувствую, сейчас он говорит искренне. Что бы ни происходило между ним и Купером, этого оказалось достаточно, чтобы он обратился ко мне за помощью. Я воспринимаю это как шаг в правильном направлении, чтобы заслужить доверие Эвана.

Я нежно глажу его по голове, словно он маленький мальчик, у которого простуда.

– Не за что.

На следующее утро, когда я готовлюсь к занятиям, Эван выскакивает из комнаты Бонни с телефоном у уха.

– Да, я знаю, знаю. Уже в пути. Я сказал, что слышал тебя, придурок.