Комплекс хорошей девочки

– Ладно, я передам ему это предложение, если ты оставишь свои банальности при себе.

Мак подбирает корягу и бросает ее Дейзи.

– Ничего не обещаю.

Я закатываю глаза, адресуя это ее спине. Эта красотка бывает невыносимой, но я люблю это в ней. Каким-то образом она смогла забраться ко мне в душу. Даже когда она превращается в несносную девчонку, мне это нравится.

– Давай по-честному, – произношу я, прежде чем успеваю себя остановить. – Вся эта затея хоть как-то отражается на твоем трастовом фонде?

Я стесняюсь даже предположить сумму. В какой-то момент все нули начинают сходиться. Разница между ста миллионами и пятьюстами миллионами – это как разница между плаванием в Китай и Новую Зеландию для утопающего.

Маккензи замолкает на секунду. И еще одну. На смену ее веселому настроению приходит явное беспокойство.

– На самом деле, я не могу прикасаться к своему трастовому фонду, пока мне не исполнится двадцать пять.

Это заставляет меня задуматься, на что же тогда она купила отель? Я знаю, ее родители не дают ей денег. Она возмущалась, что они не одобряют ее амбиции.

– Если ты все это время не была наркобароном – что я бы точно воспринял с симпатией, – откуда ты, двадцатилетняя девчонка, взяла такую сумму?

– Ты подумаешь, это глупо. – Она останавливается и пялится себе под ноги.

Я немного нервничаю. Внезапно я задаюсь вопросом, а смог бы я смириться, если бы она подрабатывала съемками себя на камеру или чем-то в этом роде. Или еще хуже – если бы попросила меня присоединиться к ее финансовой пирамиде.

К счастью, Мак набирается смелости рассказать мне правду до того, как моя фантазия переходит все мыслимые границы.

– Помнишь, ты показывал мне забавную историю про одного парня? Ну, ту, в которой девушка искала тампоны в ванной его матери?

Мои брови взлетают вверх. А это здесь причем?

– Да…

– Это мой веб-сайт, я его создала. «ПареньТерпитНеудачу». Это спин-офф от «ПодружкаТерпитНеудачу».

– Погоди, ты серьезно?

Маккензи пожимает плечами.

– Ага.

Вот дерьмо.

– И ты сделала деньги на этом?

Очередное смущенное пожатие плечами. Это сбивает меня с толку, поскольку я не понимаю, почему она стесняется.

– Маккензи, это круто, – говорю я.

– Не думаешь, что это глупо? – Она смотрит на меня своими большими, полными надежды зелеными глазами. Я не уверен, стоит ли мне чувствовать себя мудаком из-за того, что она подумала, будто я стану осуждать ее за это.

– Конечно, нет. Я под впечатлением. Когда мне было двадцать, я сжег макароны с сыром.

Вообще-то я до сих пор их сжигаю.

– Мои родители ненавидят то, что я сделала. – Ее голос звучит угрюмо. Как всегда, когда речь заходит о родителях, но в последнее время все чаще.