Конфетка для мажора (СИ)

Стараюсь отвлечь: рассказываю про красоту, которую успела увидеть, про наше дежурство и про Канта. Точнее, их предложение играть за них.

Шумковой, как и мне, всё равно. Она, наплакавшись, засыпает, свернувшись клубочком. Я аккуратно убираю её очки и устраиваюсь на широком подоконнике с телефоном. У меня по плану подготовка к семинару. Нужный материал я отщёлкала заранее и сейчас, в тишине, полностью погружаюсь в изучение.

От учёбы отвлекают две вещи: мигающий гаджет, требующий, чтобы его «накормили» и суета внизу. Староста присылает в чат сообщение, чтобы все собирались внизу на ужин, но, честно говоря, есть совсем не хочется.

На случай голода у меня в сумке болтается несколько пакетиков быстрокаши и пара шоколадок — не попадём.

Бужу Ларису, но и она отказывается выходить. Вместо ужина уходит в ванную и зависает в ней больше часа. Я же всё-таки решаю показаться ребятам, но с целью узнать, во сколько завтрак и что именно можно приготовить. И главный вопрос, где.

Мне всё показывают, знакомят с другими дежурными, и мы договариваемся встретиться в семь, чтобы успеть к общему подъему.

* * *— Ты идёшь? — Шумкова тянет за руку на берег, где парни организовали настоящую вечеринку.

Если честно, я бы предпочла отоспаться, но нам доходчиво сообщили, что отлынивать нельзя. Мол, это обязательный элемент поездки. Пришлось натягивать джинсы и идти.

— Как-то мы…

Странно смотримся, да. Девушки вокруг в юбках и платьях, не смотря на то, что это берег и песок набивается в туфли моментально, ещё и на каблуках.

— Забей. — Я только улыбаюсь, глядя на решительную Шумкову. В спортивном костюме она выглядит… белой вороной, но вместе с тем, очень круто.

Ей идет больше, чем бесформенная одежда, в которой я привыкла её видеть.

Подходим к воде, и молча рассматриваем отражение огней в воде. Завораживает.

— Для купания холодно, — раздается сбоку. Друг Феликса неторопливо подходит к нам, держа в руках одноразовый стаканчик с чем-то. — Будешь?

Отрицательно качаю головой. Мне он кажется странным. Таким… с двойным донышком что ли. Днём и сейчас он выглядит дружелюбным, но я всё ещё помню его «убого» после знакомства. Может, меня просто задевает это слово, потому что кто-то другой употребляет его применительно ко мне? Сами они все тут… убогие…

Не все, конечно, но девушка Амурского, выдающая движения за гранью.

И он, который это допускает. Разве можно так откровенно себя вести на публике? Впрочем, это не моё дело.

— Её что, током ударило?

Парень считывает мои мысли, и я негромко смеюсь. Он подхватывает шутку, начинает рассказывать о том, как несколько лет занимался бальными танцами по настоянию матери.

— Филипп или просто Фил. Мы так и не познакомились.

— Юля.

— Я знаю.