Конфетка для мажора (СИ)
У меня есть цель — отучиться в большом городе в хорошем вузе, получить диплом и вернуться в родной городок, где остались родители и мамина сестра. Всё идёт по плану, пока в мою жизнь не врывается он — наглый и самоуверенный мажор, считающий, что ему всё позволено. *** Рома держит меня за подбородок и пристально вглядывается в глаза. — Убогая. Какая же ты убогая! Реально решила, что мы можем быть вместе? Это просто спор, Юля. Спо-о-ор, — специально растягивая слова, повторяет. — Мы поспорили на тебя. Я выиграл. А теперь уходи, больше я не хочу тебя видеть. Собираю в кулак всю силу воли, заталкиваю поглубже готовые сорваться слёзы, и оборачиваюсь в пороге: — Ты проиграл. Я знала о споре и специально тебе поддалась. Хотела посмотреть, как далеко ты готов зайти ради выигрыша. Оказывается, ради победы не гнушаешься таких убогих, как я. Прощай, Ромочка. Счастливо оставаться.
— Юлия Сахарова, значит? Так что же, Юлия, могло вызвать у Вас такое странное видение?
— Вероятнее всего, некоторые эмоции не были пережиты в критической ситуации, и внешний раздражитель спровоцировал непроизвольное мысленное возвращение…
Начинаю нести какую-то ахинею, и благодарю всех богов философии (или кому они там поклонялись), когда Сычёв прерывает мой бред.
— Отлично. Об этом Вы нам расскажете на следующем занятии. Трёх дней хватит, думаю, подготовиться. Вы, судя по всему, прекрасно владеете темой. А теперь займите своё место и записывайте.
Смотрю за злосчастную раздавленную помадку и закусываю губу. Мне не жалко недорогую вещь. Мне жалко того, что это был подарок моей маленькой племяшки. Она купила мне её перед отъездом.
На автомате вывожу буквы: расписание, ближайшие мероприятия, контакты старосты.
— У нас уже и староста есть? Не выбирали же? — Спрашиваю Ларису, но она, как и я, непонимающе округляет глаза. — Да и ладно. Хорошо, что не мы.
Я в школе была до восьмого класса ответственной. Больше ни-ни: все чего-то хотят, а тебе за это шиш да ни шиша.
Через час пытка заканчивается, и все срываются с мест. Я дожидаюсь, когда все выйдут и ползу под парту, чтобы поднять сувенир. Ну не поднимается у меня рука выбросить подарок ребенка! Пусть лежит в сумке. Я же все равно ей не пользовалась, но меня греет мысль, что есть человечек, который любит и скучает.
— Сахарова? Вы готовы?
Выползаю из-под парты и чувствую, как заливаюсь краской: у кафедры стоит Сычёв, а рядом с ним скалит зубы мой сегодняшний кошмар в компании таких же идиотов.
— Я тут подумал, — вещает Альберт, который Игоревич, — что вдвоём работу делать веселее.
— А…
— Бэ, убогая. Радуйся такому смышленому напарнику!
Глава 4
Роман
Смотрю на тёмную макушку, которая показывается из-под стола, и непроизвольно морщусь. Опять эта. Убогая, но языкастая овца.
Прищуриваюсь, чтобы рассмотреть то, из-за чего она ползала на коленях. Фу, блин! Раздавленная помада. Чё, совсем с деньгами туго, что она собирает мусор?
Перевожу взгляд на Берта, который смотрит, в отличии от меня, с интересом. На эту? Сыча капитально заклинило что ли?
Мы сюда, если честно, приколоться пришли.
Так-то плевать, конечно, но за длинный язык наказать следует.
А тут ещё Альберт карты в руки дал. Вспомнил же про долг Юрасика. Друг скривился, а я кайфанул, когда лицо убогой вытянулось от удивления.













