Королева брильянтов

Он готов был на все.

– Приказывайте, – хрипло проговорил он. Как ему хотелось прижать ее к себе и… Но окончательной воли давать себе было нельзя.

– Я могу вам довериться?

– Как самой себе!

Она поманила пальчиком, который Катков готов был целовать беспощадно.

– Доверяю вам чужую тайну и надеюсь, что вы настоящий джентльмен, – проговорила она так близко, что Катков ощущал на щеке ее дыхание. Какое это было изумительное дыхание!

– Не сомневайтесь, мадам, – смог пробормотать он.

– Рассчитываю на вашу помощь и благородство.

Это можно было и не говорить.

Катков был готов на все.

– Что угодно, сударыня!

– Раскройте секреты Ольги Петровны, – проговорила она так нежно, будто признавалась в вечной и страстной любви. Так показалось Каткову, и он искренне в это поверил. – Уж вы-то все знаете, мой милый, умный, проницательный рыцарь.

О да, он знал все! Кто обращает внимания на приказчика? А он все видит и слышит. Теперь пришел его час.

– Какие желаете знать?

– Те самые, о которых ничего не знал ее муж.

Катков прекрасно понял, чего от него хотят. И с радостью готов был выложить.

– Доложу вам, что со всем своим порядочным видом Ольга Петровна не так уж и невинна, – начал он и уже не мог остановиться. Под взглядом Агаты ему хотелось говорить не умолкая. Взгляд побуждал изливать душу.

В рассказе приказчика не было ничего удивительного. С месяц назад он заметил, как мимо ломбарда проезжала Ольга Петровна в пролетке с каким-то солидным господином иностранной наружности. Потом еще раз ненароком подловил их встречу в кондитерской на Кузнецком мосту. Без особых усилий, почти случайно ему удалось узнать, кто этот загадочный господин.

Что было нетрудно и не требовало талантов сыщика. На всякий случай об этом происшествии он ничего не рассказал своему хозяину. Но выводы сделал: Ольга Петровна завела себе любовника.

– У вас просто дар наблюдательности, Павел Егорович, – сказала Агата, терпеливо выслушав, как приказчик копается в грязном белье. – Как, вы сказали, зовут этого господина?

Катков повторил звонкую фамилию.

– Блестяще, Павел Егорович, вам надо писать книги!

– Да уж все в лавке да в лавке, некогда, – сказал он, чрезвычайно довольный признанием своих талантов, о которых всегда догадывался.

– Неужели Григорий Филиппович ничего не видел?

– Куда там, весь в себе!

– И у него не было никакого романа? Ну, признайтесь, – Агата мягко ткнула его в локоть.

Тут доложить было нечего. Катков рад был, но ничего на ум не приходило.

– Скрытен был покойный, – ответил он. – Думаю, что-то у него было на стороне.

– Неужели? Расскажите…

– Третьего дня… Это было, значит…

– В воскресенье, – подсказала Агата.

– Именно так.