Королева брильянтов

– А где подпись гостя из двенадцатого номера, господина Виктора Немировского?

И эту Сандалов нашел практически мгновенно. На этом Пушкин не угомонился и захотел взглянуть на подпись Григория Немировского. Портье воспитанно ткнул пальцем в витиеватую подпись.

– Где расписался господин Коччини?

Игра стала утомительной. Сандалов перевернул несколько листов назад, провел пальцем по строчкам и нашел требуемое.

– Извольте, – только и сказал он.

Пушкин смотрел на чернильную закорючку внимательно. Так внимательно, что Сандалову стало не по себе. Но задать вопрос не посмел.

Указательным пальцем левой руки Пушкин ткнул в подпись и, не отпуская, листнул страницы назад. После чего поводил головой из стороны в сторону, будто сравнивая надписи. Что обеспокоило Сандалова.

– Прошу простить, – начал он с тревогой в голосе. – Нашлось упущение?

Пушкин развернул к нему книгу, показав подпись Коччини и другую.

– Синьор Коччини расписался за себя и господина Кульбаха?

Ничего преступного в этом не было. Гости частенько платили один за другого.

– Именно так. Он въехал намного раньше. А в воскресенье, девятнадцатого декабря, предупредил, что въезжает его друг, за которого внес задаток на неделю.

Так что мне оставалось только выдать Кульбаху ключ.

Пушкин просил сохранить книгу и, хоть вид имел сумрачный, не имел претензий к портье.

– Ваше распоряжение исполнено, – сказал Сандалов с доверительной интонацией. Чтобы окончательно загладить неприятный момент, так сказать.

Вместо того чтобы выразить благодарность, Пушкин насторожился.

– Какое распоряжение?

– Жилец из двенадцатого номера передал от вашего имени…

– Вы отдали Немировскому ключ от четвертого номера?!

– Так точно-с, – пробормотал Сандалов, предчувствуя большую беду.

Предчувствие не обмануло портье."

"Секунду назад сонный и ленивый Пушкин словно сбросил маску. Крикнув, чтобы портье достал запасной ключ, кинулся на лестницу и взбежал через две ступеньки. Сандалов, путаясь в руках, достал из коробки дубликат ключа и побежал следом, тяжело дыша. Он крикнул подвернувшемуся коридорному, чтобы следовал за ним.

Пушкин резко и громко стучал в дверь. На стук никто не отзывался. Он прислонил ухо к дверной створке и снова постучал.

Когда появились Сандалов, запыхавшийся от бега, и Екимов, он постучал напоследок кулаком. Дверь заходила ходуном. Но и только.

– Открывайте номер, – последовал приказ.

Сандалов молча дал знак коридорному. Екимов вставил новенький ключ в замочную скважину и провернул. Открывать дверь не решился. Пушкин попросил отойти подальше, чему портье с коридорным повиновались с охотой. Взялся за ручку и резко распахнул.

В номере было темно и душно. С пола светились огоньки свечей.