Королева брильянтов

 – Ну, тогда просветите нас, недалеких участковых полицейских, что нашли здесь выдающегося?

Пушкин заложил руки за спину.

– Всегда рад помочь, Константин Владимирович, – ответил он. – Начнем с того, кто лежит в салате.

– И кто же лежит в салате? – как можно серьезней спросил пристав.

– Господин Немировский, владелец ювелирной лавки в Варсонофьевском переулке.

Хоть пристав готовился поймать чиновника сыска, еще не зная на чем, фамилия была неожиданной.

– Что, опять Немировский? Вчерашний самоубийца тоже Немировский. Уже второй.

– Третий брат. Погибший в этом номере воскресным вечером был младшим братом.

Свешников сморщил неприятную мину, будто ему подсунули чай вместо коньяка.

– Невезучая семья. Просто рок какой-то. И все в одном номере.

– Очевидный факт, – сказал Пушкин. – С роком в этой семье не все ладно.

– Ну, хорошо, допустим. И что с того? Мало ли в жизни совпадений?

– Совпадения очевидны. Младший брат был отравлен, среднего застрелили.

Этому заявлению пристав выразил решительный протест, мотая головой.

– Только ваши домыслы, Алексей!

– В теле Григория Немировского уважаемый доктор нашел смертельную дозу дигиталиса, – не замечая возражений, продолжал Пушкин.

– Он сам выпил! И что с того? – перебил Свешников.

– А вчера я наглядно доказал вам, что Виктор Немировский не мог застрелиться по физиологическим причинам.

Больше всего пристава раздражало спокойствие сыщика. И надменность. Как будто на три аршина под землю видит. Беда с этими математиками в полиции, проще надо быть, ближе к товарищам по службе.

– Допустим, только допустим, – поспешил уточнить Свешников, – вы в чем-то правы. Но здесь-то что? Ужинал господин Немировский – и помер. С такими порциями – немудрено. Мало видели смертей от обжорства? Вот хотя бы – на Масленицу купец Балаков объелся блинами, встал из-за стола и рухнул. В чем тут преступный умысел?

Пушкин протянул указательный палец в направлении стола.

– Бутылка шампанского."

"Пристав подумал, что его разыгрывают. Нарочно отступил на шаг, чтобы рассмотреть улику. Ничего угрожающего в ней не было. Бутылка завода Дурындина. Шампанское не слишком дорогое. Не «Вдова Клико», конечно, но для московских вкусов в самый раз. Бутылка не открытая.

– Не понимаю, что в ней усмотрели, – искренне сказал Свешников.

Пушкин поманил к столу. Пристав покорился, деваться некуда. Пусть пока потешится. Ему указали на тарелки, теснящиеся на скатерти.

– Константин Владимирович, что вы здесь видите?

– Ужин не по силам человеку.

– Напитки не удивляют?

Пристав и сам посматривал на бутылку белого токайского, бутылку красного бордо, графинчик с настойкой, наверняка горькой. Для разжигания аппетита. И графинчик с беленькой, родимой.