Королева брильянтов

Свешников сочувственно слушал, кивал и доставал бутылку дорогого коньяка, от которого «точно вреда не будет». Оставалось смириться с участью. Что Богдасевич и сделал. Не менять же участок из-за такого пустяка, как кошмары в снах. Про такое в рапорте не напишешь.

Перед глазами, как обычно, крутилось нечто жуткое и яркое, с разноцветными всполохами и брызгами, которые жгли огнем. Из водоворота возникали чьи-то рожи, гримасничали и строили морды, а бедный доктор отмахивался и прятался от них, но они настигали. Как вдруг что-то его тряхнуло и вырвало из кутерьмы. Богдасевич вздрогнул и увидел темноту. Из темноты смотрело лицо. Оно было смутно знакомо. Он почувствовал, как его шевельнули за плечи.

– Богдасевич, просыпайтесь.

Сна не было. Сон кончился. И мучения кончились. За что доктор был благодарен. Он потряс головой, опустил ноги и огляделся. Без сомнений, он в медицинской. Опять заснул на смотровой кушетке.

– Который час? – шепотом спросил он.

– Шесть, – последовал краткий ответ.

Богдасевич еще не вполне овладел своим бытием, кое-где держали ниточки сна.

– Шесть чего?

– Утра. Сегодня двадцать четвертое декабря. Год интересует?

– Благодарю… Нет. Помню. Кажется. – Богдасевич окинул взглядом фигуру, которая возвышалась над ним. – А вы что тут делаете в такую рань?

– Жду от вас протокол.

Доктор смутился: не забыл ли он что-то важное?

– Протокол? Какой протокол?

– Протокол вскрытия тела Петра Немировского.

– Ах да, обещал. – Богдасевич миролюбиво зевнул и тут же опомнился: – Пушкин, у вас совесть есть? Будить человека ни свет ни заря по таким глупостям? Когда я должен был успеть? Ночью, что ли, не спать? Совсем стыд потеряли?

Доктор старательно возмущался, чтобы не сболтнуть: после возвращения из «Славянского базара» пристав достал очередную «заветную» бутылку и не отпустил, пока не добрались до дна. Нервы, видите ли, у него разошлись. Свешникову хоть бы что, отправился храпеть под боком у жены. А расплачиваться кому? Богдасевичу, больше некому.

– Часа хватит, чтобы провести вскрытие?

У милого сыщика совесть и не ночевала. Всем от бедного доктора что-то надо. Богдасевич попытался вяло отнекиваться. Слушать его не стали. Помогли надеть сюртук и проводили до морга. Чему доктор был, в сущности, рад: лучше в трупах копаться, чем такие сны терпеть. Около четверти восьмого он вернулся в медицинскую. Пушкин ждал.

Богдасевич сел за стол и, не отвечая на вопросы, заполнил протокол. Промокнул свежие чернила и подвинул листы казенной бумаги. Пушкин прочел и вернул доктору. Протокол должен лечь в дело.

– Что, довольны? Торжествуете?

– Фактам нельзя радоваться или не радоваться. Это факты, – ответил Пушкин.