Толмач

А когда понял, что это не просто для памяти записи, а чьи-то планы, отправил ту книжицу дядюшке. Что там и как на самом деле, не очень понятно было, но я решил, что хуже не будет.

– Допустим, – чуть подумав, кивнул император. – А как вышло, что тот помощник оказался убит. Вы знали, что это именно он искал людей, которые должны были добраться до вас?

– Жандармы сообщили, – чуть скривившись, вздохнул Егор. – Но они сказали только, что имеют такие сведения, но точной уверенности нет. А кто именно, зачем, от чего, сказывать отказались. Вот и пришлось в имении сидеть, словно мышь под веником.

– Не стоит лукавить, Егор Матвеевич. Уж мышкой-то вы точно не прятались. Мне докладывают, что вы даже мануфактуру за то время сумели поставить. Так ли?

– Не совсем, – ответил парень, мысленно злорадно усмехаясь. – Мануфактуры как таковой нет. Имеется небольшой цех, в котором я решил воплотить в жизнь то, что когда-то прочел в какой-то книге. Думал, хоть так что-то из своего прошлого вспомню. Но не вышло, – удрученно закончил он.

– Зато бумага добрая получилась, ваше величество, – ловко ввернул Игнат Иванович и, раскрыв принесенный с собой бювар тисненой кожи, предложил: – Извольте взглянуть, ваше величество. Бумага у него плотная, белая, и чернила на ней совсем не расплываются.

– Занятно, – удивленно хмыкнул император, с интересом вертя в руках бумажный лист. – И вправду добрая бумага получилась. И много ее у вас?

– На сегодняшний день в месяц можем пять пачек получать. Цех только начал работать, – задумчиво отозвался Егор, мысленно прикидывая, в какую цену ставить пачку.

– И сколько такая в продаже встанет? – не унимался царь, рассматривая бумагу на просвет.

– Ну, ежели со всеми податями считать, по пяти рублей за пачку выходит. И то сказать другой такой ни у кого не найти, – ответил парень, решив наглеть до конца.

– А сколь листов таких в той пачке? – тут же последовал новый вопрос.

– Как у всех, двести листов.

– Ну, не так уж и дорого, особенно если ее качество учитывать, – задумчиво протянул император, быстро написав что-то на листе. – И вправду не расплывается. Занятно. Что ж, господа, – вздохнул он, откладывая бумагу на край стола. – Я, можно сказать, удовлетворен. И то сказать, как один юнец, можно сказать, недоросль, может быть замешан в убийстве помощника посла, ежели он и не знал толком, о ком именно идет речь. К тому же рядом с тем помощником постоянно здоровенный головорез крутился. Но беда в том, что история эта получила широкую огласку. И если с самим послом я еще могу уговориться, объяснив ему абсурдность таких обвинений, то что делать с прессой, ума не приложу. Уж больно вредный и въедливый там народ подобрался, – скривился он, явно не желая иметь дело с репортерами.