Толмач

– «Петербуржские ведомости», – с достоинством поднявшись, звучным баритоном произнес дородный мужчина средних лет, одетый с претензией на состоятельность. – Как случилось, что вы стали обвиняемым в деле о гибели иностранных граждан?

– Позволю себе дать вам один совет, господа. Проверяйте свою информацию, – презрительно фыркнул парень. – Будь я в том деле обвиняемым, сидел бы сейчас не перед вами, а в кутузке. Наша жандармерия не так глупа, чтобы обвинять в преступлении человека, против которого у нее нет ни одной улики. Кажется, так это называется на их профессиональном языке.

Покраснев и надувшись, репортер ведомостей бросил на парня злой взгляд и, гордо выпрямившись, поменял формулировку.

– И, тем не менее, вас допрашивали по этому вопросу.

– И снова ошибка, – хищно усмехнулся Егор. – Чтобы помочь вам избежать ненужных инсинуаций на эту тему, я расскажу вам все с самого начала. Итак, однажды не самым прекрасным днем в имение приехал полковник жандармерии, который сообщил, что некие господа желают увидеть мою голову. Подчеркиваю, господа, именно голову, а не всего меня целиком…

Собравшиеся притихли, жадно ловя каждое его слово и быстро черкая карандашами в своих блокнотах. Егор, решив немного облегчить им дело, рассказывал так, словно вел диктант. Медленно, с паузами в нужных местах и выделяя голосом особо трагические моменты. Благо, будучи профессиональным переводчиком, дикцию он имел четкую, голос поставленный, в общем, речью собственной владел на достойном уровне.

Закончив, Егор обвел аудиторию внимательным взглядом и, убедившись, что его все услышали, мысленно усмехнулся. Потом, дав репортерам дописать, он не спеша налил себе немного воды в стакан и, глотнув, спросил:

– Имеются еще какие-то вопросы, господа?

– Выходит, купленная вами записная книжица – это случайное совпадение? – вскочил какой-то крысомордый тип с сальными волосами в помятом костюме. Складывалось впечатление, что он в нем спал.

– Это даже совпадением назвать нельзя, – отмахнулся Егор. – Чистой воды везение. Случайность. Не обрати я внимание на записи, прошел бы мимо.

– А как получилось, что вы не владеете англицкой речью? Ведь про вас сказывают, что вы много всяких языков знаете, – подскочил другой репортер.

– Так сложилось, – пожал парень плечами. – Да и не особо интересен мне британский язык. Не нравится. Музыкальности в нем нет. Мне ближе итальянский.

– Как это? – тут же сделали стойку репортеры.

– Общение на любом языке, это нечто схожее с музыкой. Звук, – принялся пояснять Егор правила звуковых колебаний. – Один звук приятен слуху, другой вызывает ушную боль и желание оказаться от источника как можно дальше. Вот так я и воспринимаю любую речь иностранца.