Королевство гнева и тумана

И тем не менее… а вдруг этот замок, ощутив крупицу силы Таркина, открылся бы и от моего прикосновения?

Я чувствовала себя лисой, пробравшейся в курятник.

— Мои предки были жадными, если не сказать алчными, — усмехнулся Таркин.

Я шла мимо полок, вделанных в стену — крепкую, из скальной породы. Такую не сломаешь. Оставалось лишь рассчитывать, что кто-то перебросил бы меня внутрь закрытой сокровищницы. Но она наверняка окружена мощной магической защитой, подобной той, что оберегала жилище Риза и Дом ветра.

Сундуки, ломящиеся от жемчуга, ограненных самоцветов и самоцветов без огранки.

Сундуки, переполненные золотом настолько, что оно вываливалось на каменный пол. Возле одной стены стояли необычайно красивые доспехи, отделанные золотом и серебром. Возле другой висели наряды, сшитые из тончайших тканей, похожей на паутину и звездный туман. Здесь были мечи и кинжалы — тоже с богатой отделкой эфесов и золотой инкрустацией лезвий. А книг не было. Ни одной.

— Неужели ты знаешь историю каждой вещи? — спросила я.

— Нет, только очень малой их части, — ответил Таркин. — У меня не хватало времени заниматься их историей.

Это меня успокоило. Возможно, он ничего не знает о Книге и не хватится ее.

Я повернулась:

— А скажи, какая вещь здесь самая ценная?

— Собираешься украсть?

Я изобразила непринужденный смешок:

— Неужто простой вопрос заставляет подозревать во мне жалкую, неопытную воровку?

Нет. Этот вопрос выдавал меня как жалкую, двуличную врунью.

— Я бы сказал, что настоящее сокровище появилось в этом подземелье лишь с твоим приходом. И сейчас оно — у меня перед глазами, — сказал Таркин.

Я не стала разыгрывать смущение и краснеть.

— Ты очень добр.

Таркин улыбался. По-доброму, с нежностью. Казалось, положение верховного правителя еще не уничтожило в нем умение сострадать. Хотелось надеяться, что и не уничтожит.

— А что касается собранных здесь сокровищ… Даже не знаю, какое из них считать самым ценным. Здесь немало очень древних вещей. Одно это повышает их ценность.

Я снова подошла к полке, делая вид, что любуюсь рубиновым ожерельем. Оно лежало на бархатной подушечке, и каждый рубин был величиной с яйцо малиновки. Такое ожерелье могла бы надеть только очень сильная и волевая женщина, которую никакие рубины не возьмут в плен.

На соседних полках лежали другие ожерелья. Жемчужные. Сапфировые. Еще на одной — ожерелье из черных бриллиантов.

Каждый темный камень был загадкой и ответом. Все они спали, ожидая пробуждения.

Таркин стоял у меня за спиной, глядя через плечо. Заметив мой интерес, он сказал:

— Возьми это ожерелье.

— Что? — оторопела я, поворачиваясь к нему.

Таркин смущенно почесывал шею.

— В знак благодарности. За Подгорье.

«Воспользуйся случаем. Спроси про Книгу».