Королевство гнева и тумана

Затем я пройду по широкому проходу, где на меня будут глазеть с обеих сторон. Проход окончится возвышением и… Тамлином, терпеливо ожидающим моего появления.

Перед заходом солнца Ианта освятит и благословит наш союз, выступая от имени всех двенадцати верховных жриц. Ианта намекнула мне, что жрицы рвались сюда, но она, благодаря своей дипломатии, сумела спасти меня от встречи с остальными одиннадцатью. Либо она действительно оберегала мой покой и силы, либо ловко стянула все внимание на себя. Возможно, и то и другое."

"У меня пересохло во рту. Я молча смотрела, как Асилла расправляет шлейф моего немыслимого платья. Хорошо, что это происходило в тени садовых дверей. Ненавистные мне гипюр и шелк снова зашелестели и зашуршали. Мои руки обтягивали длинные — до локтя — перчатки. Асилла сунула мне букет бледных цветов. Я сжала его так сильно, что едва не смяла стебли.

Да, моя татуировка скрылась под шелковыми перчатками. Ианта вручила их мне сегодня утром, достав из шкатулки, отделанной внутри бархатом.

— Ты только не волнуйся, — шепнула мне Асилла.

Предзакатное солнце делало ее лицо цвета древесной коры медово-золотистым.

— А я и не волнуюсь, — хрипловатым, не своим голосом ответила я.

— Ты напоминаешь мне младшего племянника, когда ему стригут волосы.

Асилла закончила расправлять и отряхивать многочисленные складки моего шлейфа. Она шикнула на стайку служанок, решивших тайком полюбоваться на меня перед началом церемонии. Я сделала вид, что не замечаю ни их, ни толпу гостей, рассевшихся во дворе, и сосредоточилась на сдувании несуществующих пылинок с перчатки.

— Ты чудесно выглядишь, — тихо сказала мне Асилла.

Я не сомневалась: она того же мнения о платье, что и я, но поверила ее словам. Я даже поблагодарила ее.

— А вот голос у тебя такой, словно ты собралась на собственные похороны.

Я изобразила улыбку. Асилла в ответ округлила глаза. В это время двери распахнулись — сами собой или под напором бессмертного ветра, — и я услышала негромкую музыку. Асилла слегка подтолкнула меня вперед.

— Ты и глазом моргнуть не успеешь, как все кончится, — пообещала она, направляя меня на закатное солнце.

Все триста гостей встали и повернулись в мою сторону.

Мне вспомнилось другое событие, собравшее не меньше, а то и больше зрителей, — мое последнее испытание в недрах Подгорья. И тогда меня окружали разодетые, сверкающие драгоценностями зрители и зрительницы. Я старалась не вглядываться в лица.

Позади донеслось покашливание Асиллы. Она подавала мне сигнал: пора двигаться. Идти по проходу, к возвышению.

К Тамлину.

В сад я спускалась по короткой лестнице. У меня подгибались колени, и каждый шаг требовал изрядного напряжения сил и воли. Тамлин облачился в зеленый, расшитый золотом камзол.