Королевство гнева и тумана

В мире, очень похожем на тот, где я тебя нашел.

Да, в подземелье. Я ведь совсем забыла. Забыла, что увижу подлинник мира, чьей копией стал подземный мир Амаранты. Я ненавидела подземелья.

Но в Каменном городе я буду не одна. Я отправлюсь туда с Кассианом и Азриелем. С Мор. С ним.

Я ожидала, что меня прошибет холодный пот. Ничего подобного. Не было даже намека на страх.

— Позволь мне помочь. Всем, чем я смогу.

Звездный свет в его глазах подернулся мглой.

— Роль, которую тебе придется играть, не из приятных.

— Я тебе доверяю. — Я села рядом с ним на ступеньку.

Села почти рядом. Тепло его тела прогнало вечерний холод, успевший набиться мне под пальто.

— Скажи, а почему Мор после обеда уходила такой расстроенной?

У Риза дрогнул кадык. Что-то удерживало его от рассказа. Не недоверие. Ярость и боль событий, которые случились несколько веков назад.

— В тот день я был в Каменном городе. Отец Мор объявил, что продает ее в жены Эрису — старшему сыну верховного правителя Двора осени.

Я хорошо помнила старшего брата Ласэна.

— Эрис славился своей жестокостью.

Мор… умоляла отца не делать этого. При всей ее силе, при всей независимости ее характера она не имела в семье ни голоса, ни прав. А моего отца не очень заботило, что его двоюродный брат готов превратить собственную дочь в племенную корову.

— Что случилось потом? — шепотом спросила я.

— Я на несколько дней забрал Мор в иллирианский лагерь. Там она увидела Кассиана и решилась на поступок, который уничтожил ценность ее как «брачного товара». Я узнал только потом, и это… это был хаос, втянувший в себя Кассиана, ее и наши семьи.

Подробности долго рассказывать. Словом, Эрис отказался на ней жениться. Он заявил, что она «спуталась с низшим фэйри», опозорив себя. Он скорее уляжется в постель со свиньей, чем с «иллирианской потаскухой». Что же касается ее семьи, они… они…

Обычное красноречие покинуло Риза. Он мучительно подыскивал слова."

"— Сначала ее избили, а потом бросили на границе с Двором осени. К телу прибили записку, извещающую, что Эрис волен поступить с нею так, как сочтет нужным.

Я не ослышалась. Отец… прибил записку к телу своей дочери.

— Эрис проявил неожиданное милосердие, — сдерживая гнев, продолжал Риз. — Он не убил Мор на месте. Он лишь велел перетащить ее вглубь своих лесов и бросил там умирать. Через день ее нашел Азриель. Живую. Только это и удержало его от желания истребить оба двора.

Я вспомнила улыбающееся лицо Мор, ее беспечный смех. Женщина, которую не заботило чье-либо одобрение или неодобрение. Возможно, потому, что она повидала отвратительную изнанку всех этих традиций и устоев. И выжила.