Королевство гнева и тумана

Ему, как и мне, претила разыгрываемая роль похотливого самодура, но мы знали: оттягивая внимание на себя, мы помогали Азриелю… Риз доиграет свою роль до конца, и я тоже.

Он беззастенчиво трогал мою грудь, просовывал руку мне между ног. Меня будоражил вопрос: на какой поступок Риз никогда не отважится? Не были ли его высокомерие и бравада лишь маской, за которой скрывался мужчина, считавший себя не слишком достойным женского внимания?

Музыканты заиграли новую мелодию. Она напоминала лениво падающие капли меда, которые подхватывал быстрый ветер. Ветром служила барабанная дробь.

Я заглянула Ризу в лицо. Глаза его были холодными. Ничего дружеского. Тогда я приоткрыла заслон, чтобы поговорить через нить. «Что?» — послышался у меня в мозгу его голос.

Я двинулась по нити, достигла его заслона. Знакомая черная стена. Я водила по ней рукой, пока не появилась маленькая щель — только для меня. Я скользнула в эту щель. «Риз, ты хороший и добрый. Эта маска не пугает меня. Я способна видеть то, что под маской».

Его руки замерли. Глядя мне в глаза, Риз потерся губами о мою щеку. Это был достаточно внятный ответ и… снятие внутренних запретов.

Я прильнула к нему, еще чуть-чуть раздвинув ноги. «Почему ты останавливаешься?» — спросила я, обращаясь к нему и его разуму.

Ответом стало его рычание, слышимое только мне. Риз вновь гладил меня по бокам, поднимаясь все выше. Теперь его движения подчинялись ритму танца. Большой палец касался то левой, то правой моей груди.

Я склонила голову ему на плечо.

Я забыла о той части себя, что слышала их слова: «Шлюха, шлюха, шлюха…»

Я забыла о другой части себя, твердившей вместе с ними: «Предательница, врунья, шлюха…»

Я позволила себе просто быть.

Я стала музыкой, барабанами. Я стала дикой, темной игрушкой в руках верховного правителя.

Глаза Риза ярко блестели. Не силой и не гневом. Я почувствовала, как в моем сознании взорвалось что-то раскаленное, оправленное в сверкающую тьму.

Я провела рукой по его бедру, ощущая потаенную силу воина. Меня потянуло повторить это запретное движение. Внешне это выглядело как ленивое поглаживание, но мне хотелось трогать и чувствовать Риза.

Я была готова вспыхнуть и запылать, забыв, где мы.

«Успокойся, — сказал он через щель в моем заслоне, немало удивленный этим выплеском. — Если ты станешь живой свечой, бедняга Кейр будет корчиться на полу в языках пламени. Ты рискуешь испортить празднество этому сборищу».

Риз был прав. Рукотворный огонь сразу насторожит придворных. Они поймут, что я — не просто очередная «прихоть» Ризанда. Кейр непременно поспешит уведомить своих почти что союзников при Дворе осени. А если не он, наверняка сыщутся другие добровольные доносчики.

Риз изменил позу.