Королевство гнева и тумана

Отдыхать семьей."

"Хижина и ощущалась как семейное место. Эта семья разительно отличалась от моей, оставшейся в смертной жизни. О такой семье я не смела даже и мечтать — ни живя с отцом и сестрами, ни потом, в поместье с обилием слуг и еще бо́льшим обилием правил. Там мне надлежало быть символом для сокрушенных подданных Тамлина, а также золотым идолом и марионеткой для верховной жрицы.

Кладовая оказалась просторнее, чем я ожидала. Едва я открыла дверь, на меня пахнуло холодом. Магия, управлявшая хижиной, тут же зажгла свечи. На полках не было ни пылинки — наверняка и здесь не обошлось без магии. Я обнаружила съестные припасы, книги, вещи, необходимые для странствий по окрестным горам. Я ничуть не удивилась, найдя среди мешков и мотков веревки еще несколько ножей и кинжалов. Я обшарила глазами всех этих свидетелей прошлых и, возможно, будущих походов и охот и вдруг увидела то, чего никак здесь не ожидала увидеть.

Полдюжины баночек с краской, рисовальную бумагу, кисти. Кисти были старыми, со следами краски на волосках. Видно, их даже не пожелали как следует отмыть.

Просунув руку дальше, я обнаружила изящные шкатулочки с пастелью, акварельными красками и даже углем для набросков… но я не могла отвести глаз от масляных красок и кистей.

Кто же из них пробовал себя в живописи, но забросил это занятие?

Надо будет спросить у Мор. Я протянула озябшую руку к ближайшей баночке и отвернула крышку.

Краска превосходно сохранилась — сочная, синяя. Наверное, магия не давала ей засохнуть. Я положила ее в пустой мешок и потянулась за остальными баночками.

Я рисовала весь день.

Солнце село. Вспыхнули несгораемые свечи. А я продолжала рисовать, не замечая времени и не чувствуя усталости.

Лишь на рассвете, когда луна побледнела, я торопливо умылась и, не переодевшись, бухнулась в кровать, где мгновенно уснула.

Сон мой длился недолго. Я проснулась с восходом солнца и, прежде чем его лучи начали растапливать окрестные снега, снова взялась за кисть.

Я прерывала работу, только чтобы наспех перекусить. Незаметно прошел второй день. Солнце снова отправилось на покой, устав превращать снег в капель и ручьи. И вдруг в дверь постучали.

Я замерла. Мои пальцы были перемазаны красками. Кремовая кофта — тоже. После моих художеств она годилась только на выброс.

Стук повторился, легкий, но настойчивый.

— Я все же надеюсь застать тебя живой, — послышался голос Мор.

Не знаю, какое из захлестнувших меня чувств было сильнее — облегчение или разочарование. Я открыла дверь. Мор дышала на озябшие руки.

Она молча взглянула на мои разноцветные пальцы и такие же волосы. Потом — на кисть, зажатую в моей руке. И наконец, на плоды моего творчества.

Мор вошла, оставив за порогом холодный весенний вечер.