Королевство Бездуш. Lastfata

И вообще… Мне на уроки надо!

— У тебя хронология, пропустишь. Все равно знаешь ее лучше всех, — рассеянно пробормотал он. — Почему вчера не пришла?

— Ты сам велел не приходить.

— А ты стала послушной девочкой? — Хриплые нотки в его голосе царапают душу… — Раньше я в тебе такого не замечал.

Раньше я не знала, что окажусь для тебя той, кто забирает самое ценное. Ужасное чувство. Стыдное. Не виновата, а внутри все болит.

— Ты слышал, что сказал профессор. Каждое прикосновение может лишить тебя чар.

— Или наоборот, — вкрадчиво сказал Эш. Коснулся моих волос, намотал на палец прядь. Потянул вниз, заставляя отклонить голову и посмотреть ему в глаза. Взгляд такой… дикий. — Мы ни хрена не знаем об этом копье. Но я узнаю, даже не сомневайся. Может, Аодхэн заблуждается, — протянул Эш. — Нам надо поговорить. Рассказывай, Аддерли. Все, что знаешь о проклятой lastfata.

— Немного, — помявшись, начала я.

Но мне тоже не нравилась ситуация, может, мы сможем хоть что-то прояснить? И, решившись, быстро поведала о заметке Макса Правдивого и непонятном исследовании чар.

— Надо бы найти писаку, — проговорил Вандерфилд, внимательно меня выслушав.

— И изучить «Откровение» Фердиона, — кивнула я. — Ты его читал?

— Там мало понятного. То ли сам Фердион не был уверен в том, что писал, то ли пытался выразиться иносказательно, то ли последователи переврали. Его первое сочинение разгромили в пух и прах, ты же знаешь. Признали ересью и глупостью.

Он нахмурился, размышляя. А я задумалась: откуда Эш вообще знает о вчерашнем? И тут меня осенило.

— Тот парень в лесу! Это ты его послал! Вандерфилд, ты что, следишь за мной?

— Присматриваю. Чтобы не делала глупости.

— Ну да. Я же теперь сосуд с твоими чарами. Вдруг куда-нибудь сбегу!

Он досадливо покачал головой:

— Трудная ты, Аддерли.

— На себя посмотри. И вообще… ты забыл? Тебе нельзя ко мне приближаться.

— А тебе хочется, да? — Голос стал вкрадчивым.

Таким же голосом Эш ласкал меня под струями воды… или на кровати. Шептал, и внутри все переворачивалось. Его взгляд изменился в один миг. Вот только хмурился и тут же обжег…

Я опустила голову. Вандерфилд тоже, почти касаясь моего лица губами.

— Скажи. Ты вспоминаешь?

— Нет, — выдавила я из пересохшего горла.

Он втянул воздух возле моей щеки. Не прикасался. Лишь нависал сверху. А мне уже дышать нечем…

— Эш, не надо…

— Я всегда буду слышать твои «нет», пустышка? — как-то странно усмехнулся он.

— У нас не может быть никакого «всегда».

— Но ты вспоминаешь? — настойчиво повторил он. — Посмотри на меня. Посмотри. Пожалуйста.

Он просит? Меня? Куда делся весь воздух?..

Я подняла голову, зная, что зря. Я ведь тону в его глазах. Тону в нем. И все это совершенно невозможно…

— Вспоминаешь?

— Зачем ты спрашиваешь?

— Хочу, чтобы ты сказала.