Короткое лето

Наскоро сполоснувшись, я проводил Иру до работы и вернулся к открытию бара. У тети Маши был выходной, поэтому Иван начал возиться с закусками, а я встал за стойку. Ранних посетителей оказалось совсем немало. Кто-то жадно опохмелялся и бежал на работу, кто-то торопливо завтракал яичницей и разогретыми бутербродами с сыром и колбасой. Бар опустел через час, тогда мы позавтракали и сами.

Я уже допивал травяной чай, когда с черного хода зашел Саня и сразу полез в бутылку:

– Ты чего Коле сказал, что у меня руки из задницы растут и сигнализация отстой полный?

– Правда глаза колет?

– Да ты чего собираешь, Хмель?

Я отставил кружку и указал на подбородок.

– Видишь? Люди пришли, подняли меня с кровати и сунули башкой в петлю. И это при включенной сигнализации!

– Пить меньше надо! – огрызнулся чародей. – Если у них «глушилка» была, ко мне какие претензии?

– Не было у них «глушилки». Они звуковым барьером комнату накрыли.

Саня недоверчиво посмотрел на меня, плюхнул на стойку увесистую сумку и вытащил из нее странного вида прибор, сразу с несколькими выдвижными антеннами и монохромным экраном.

– Сейчас проверим! – многозначительно заявил чародей и ушел на второй этаж.

 – Побродил там пару минут и спустился обратно. – Никто твою защиту не отключал! Работает она!

– Значит, обратно включили.

– Когда ты по ним из пистолета палил?

– Могли дистанционно отключить.

– Фигню говоришь!

– То есть никаких аномалий ты не нашел? И что мне делать прикажешь?

– Пользуйся сигналками, которые Коля дал. Вернусь – придумаю что-нибудь.

– Только противопехотные мины нажимного действия не предлагай.

– Да пошел ты, Хмель!

Саня сунул прибор в сумку и отправился восвояси.

Я подбежал к двери черного хода и крикнул ему вдогонку:

– Об алмазах меня спросить сам придумал или подсказал кто?

– Ты совсем, что ли?!

– Значит, сам.

Чародей выставил вверх средний палец и зашел в оружейный дом.

Ишь ты, нервный какой! Стресс у него!

Проснуться в петле – вот это стресс!

Я отнес пустую кружку на кухню, опустил ее в мойку и вернулся за стойку. Не успел еще открыть газету, как с улицы в бар вошел Клим, мрачный и помятый, словно после бессонной ночи.

– О! Пивка для рывка? – поприветствовал я его.

Брат забрался на высокий стул у стойки и спросил:

– Кофе есть?

– В меню или вообще?

– Слав! Налей кофе, башка раскалывается.

Я повернулся к кухне и крикнул:

– Вань, кофе поделишься?

Иван выглянул в зал, посмотрел на Климова и кивнул.

– Поделюсь. Молоко, сахар?

– Без всего.

Размешать в кипятке ложку растворимого кофе у Ивана много времени не заняло; он принес чашку и вернулся на кухню, а я спросил:

– Как дела?

Клим поморщился, осторожно отпил кофе и сказал:

– Не понимаю, что происходит.