Короткое лето

Кстати, у меня в магазине тоже пара таких фото висит – например, с той тварью, которую мы в заброшенном цеху стеклозавода в Силикатке завалили.

А так лес чистый, сосны корабельные, почти без подлеска, идти легко. Ежовника многовато, но он пятнами. Ежовник вообще интересная вещь – вроде и лиана колючая, причем страсть насколько, и прочный чрезвычайно, не каждый мачете его с первого раза прорубит, но он деревьев не душит, а скорее меняет. Он как антенна для магического излучения, от которого он так сильно разрастается, но в себе избытка не держит, все сливает в дерево.

И вот сразу видно, что где ежовником заплело, так и синевы больше, и всякой северной гадости, которой тоже магическая подпитка нужна.

Я головным иду, «пойнтманом», Саня за мной, Дмитрий замыкает. Слой хвои и мха шаги глушит, нас почти не слышно. Вроде дальше между стволами тень странно двинулась…

– Стой, – сказал я негромко и поднял руку. – Проверю.

Винтовку к плечу, навел на подозрительное место… Да, аура какая-то видна, что-то прячется за деревом. И сразу амулет от ментального доминирования захолодел и даже задрожал слегка… какая-то тварь по нашу душу собралась.

Лешак? Лешаки людей подчас даже просто так водят по чаще, с дальним вроде бы прицелом, иногда большие группы. Может, кто-то все же отстанет, а потом и устанет, внимательность потеряет. Лешак – нечисть, но вполне телесная, убивается и огнем, и банальным разрушением этого самого тела. Даже обычная пуля ему вредит, хоть и не убивает.

– Вон там, куда целюсь, – сказал я. – Повнимательней. Я огляжусь.

Лешаки не обязательно в одиночку охотятся, так что лишняя бдительность не помешает.

– А что там? – спросил Дмитрий.

– Лешак. За деревом стоит, метров пятьдесят от нас. Подсвечу. – Я включил лазер на винтовочном цевье, яркое зеленое пятно упало на ствол дерева. – Видишь?

– Теперь вижу.

– Вот и держи его.

Я услышал, как Саня сдвинул на ремне сумку с прибором, руки освободил. Затем он сказал:

– Сейчас осмотрюсь.

А амулет-то продолжает холодеть. Старается нечисть изо всех сил нам в мозги залезть. Кстати, будь амулеты послабей – мог бы и пробиться, у каждой защиты есть предел, а давит он сильно. Или он не один все же?

– Еще правей, – вдруг сказал Саня.

 – Вот куда целишься и правей градусов десять. Пень, за ним.

Точно, а там второй. Аура тоже серая, с отливом в голубизну, однотонная. Ладно… А Саня в амулет смотрит, ему проще, мы так не умеем.

– Испытаю. – Я шагнул к дереву и прижал цевье к стволу. – Подстрахуй, если что.

Подлеска нет, но есть кустарник на остатках пня, за ним нечисть и прячется. Поэтому и амулет так дрожит: вдвоем давят.

Не так хорошо лешака и видно, только край башки и плечо, но пень трухлявый, а значит, не препятствие для пули.