Короткое лето

– Что-нибудь колол?

– «Лазаря»!

– Дерьмо, – выругался я, и тут из бокового прохода вылетел зажигательный алхимический заряд, полыхнуло ослепительное пламя, и Грачев выстрелил наугад, не давая высунуться стрелкам. А вот меня отблески огня не ослепили – яркий свет смягчили светофильтры залитого в линзы «Кошачьего глаза». И потому вскоре я заметил, как над одной из крыш возникла слишком темная даже для позднего вечера тень.

Кто-то решил подобраться поближе и забросать нас гранатами? Ну, милости просим…

Тень помедлила, озираясь по сторонам, но одни гаражи просели и покосились, а другие, наоборот, приподнял гулявший из-за сильных морозов грунт, поэтому сплошной линии крыш не было, всюду торчали неровности и острые углы, местами росли пучки высокой травы.

Не заметят, пока не пошевелюсь. Я в темном, да и бетонная плита треснула и прогнулась посредине. Лежу, как в ложбинке…

Тень потянулась, приподнялась и вдруг замерла, глядя прямо на меня.

Есть очки ночного видения?

Разведчик вскинул полыхнувший отблесками магии чаромет; я успел выстрелить первым. Возьми с собой «браунинг» – уложил бы наповал, а так свинцовый шар пошел ниже, отскочил от бетона и зацепил цель лишь по касательной. Послышался короткий вскрик, и тень исчезла, но едва ли ранение было слишком серьезным.

Тут же откуда-то сбоку вылетела молния и пронеслась впритирку надо мной, колдовские браслеты обожгли кожу холодом. Заброшенная наверх зажигательная граната разорвалась в стороне, и алхимическое пламя потекло с водой вниз, освещая все вокруг.

Я воспользовался моментом и сменил позицию. Но спускаться вниз не стал. Нельзя. Пусть крыши – провал на провале, но подберутся и расстреляют в упор. А так у меня еще четыре выстрела. Надеюсь, Коля успеет…

Клондайк

28 июня, вторник

К вечеру погода испортилась окончательно. Небо затянуло тучами так, что вместо сумерек наступила почти ночная темнота, дождь лил без остановки – пусть и не ливень, но и не скажешь, что просто моросит. Однако на настроение это никак не повлияло, потому что мы к этому времени и в бане попарились, и себя в порядок привели, а я еще и побрился, чем в походе манкировал совершенно. Как заново родился, короче. Заодно у Димки принял отчетность и кота, который выглядел вполне довольным жизнью и лоснящимся, из чего я заключил, что продавец заботился о нем не за страх, а за совесть. С уважением относился.

Кот нам обрадовался, в баню не отпускал, орал, пришлось откупаться едой. Получилось."

"Часов в семь спустился в мастерскую, где с удивлением обнаружил чем-то очень занятого Саню, который даже на мое появление не отреагировал, что бывает ну очень редко.

– Сань, что с тобой? – спросил я на всякий случай. – Трудовой порыв случился? Чай будешь?

– Налей, если не трудно.