Королевство шипов и роз

Я хотела стиснуть зубы, но челюсть тут же отозвалась жгучей болью.

Только не поддаваться панике. Никаких слез. Думать. Спокойно. Хладнокровно… насколько это возможно. Перво-наперво постараться определить, сильно ли пострадало тело, а потом решать, как себе помочь. Рубашка сгодится на повязки. Даже в самых отвратительных тюрьмах узникам дают воду. Когда ее принесут, я промою раны. Дышать полной грудью я не могла — мешала боль. Значит, буду дышать так, чтобы не усугублять свое состояние.

Я ощупала лицо. К счастью, челюсть не сломана. Разбитая губа и синяки под глазами — дело поправимое. Сильнее всего пострадал нос.

Я подтянула колени к груди, обхватила их поплотнее — в такой позе дышалось чуть легче. Я понимала, что нарушила правило, о котором мне говорила Асилла, но выбора не было. Когда я увидела Тамлина рядом с Амарантой…

Зубы стиснулись сами собой. Челюсть тут же заныла. Итак, первое задание я получу в полнолуние. Когда я покидала отцовский дом, луна находилась в первой четверти. Сколько времени я провалялась без сознания в этой сырой, вонючей камере? Пусть я во многом вела себя, как безмозглая дура, но я не настолько глупа, чтобы верить, будто мне хватит времени приготовиться к первому заданию Амаранты.

Я запретила себе гадать, каким оно будет. Возможно, она даже решила проявить «милосердие»: позволить мне умереть раньше, чем дело дойдет до ее пыток.

Я сцепила пальцы, не давая рукам трястись. Откуда-то послышались крики, возможно — из камеры, ближайшей к моей. Лихорадочные мольбы о пощаде перемежались с пронзительными воплями. Крики становились все громче. Подступающая желчь обжигала горло. Кто знает, может, и я буду вот так же кричать, когда столкнусь с первым заданием Амаранты.

Щелкнул хлыст. Крики превратились в непрерывный вой. Наверное, и Клера кричала так, терзаемая Амарантой. Мне казалось, что не Амаранта, а я пытала Клеру. Какими ей виделись все эти фэйри, жаждавшие ее крови и страданий? Я вдруг поняла, что заслужила и боль, и страдания. Я должна на своей шкуре прочувствовать то, на что обрекла невинную. Но… но я исправлю положение. Каким образом? Это был самый трудный вопрос.

Я не заметила, как погрузилась в дрему. Разбудил меня скрежет открываемой двери. Забыв про волны боли, я отползла в тень ближайшего угла. Кто-то вошел в мою камеру и быстро закрыл дверь, оставив маленькую щелку.

— Фейра!

Я попробовала встать, однако ноги меня не слушались.

— Ласэн, ты? — шепотом спросила я.

Хрустнуло сено. Ласэн сел рядом со мною:

— Котел меня обвари! Как ты?

— Лицо…

Над головой Ласэна вспыхнул неяркий свет. Я увидела его глаза, металлический — сощурился."

"— Ты никак рехнулась? — прошипел Ласэн. — Зачем тебя сюда принесло?

Я кусала губы, чтобы не заплакать.