Кошечка для (дочери) герцога

Это не моя вина. Я не родилась такой.

На коже появилась рыжая шерсть. Эдвард наблюдал молча, всё с той же скверной болью в глазах…

— Меня прокляла женщина из другого мира и… и отправила к тебе. Клянусь, я не сделала бы ничего, что могло навредить вам с Сарой… я просто… – голос дрожал, – ...просто дай мне возможность всё объяснить. Следующей ночью или с помощью ма…

Мироздание не дало мне возможности договорить. Времени не осталось. Тело быстро изменилось, заставляя меня вмиг стать меньше, пушистее и несчастнее. Я выкрикнула очередное оправдание, но оно превратилось лишь в глупое «мяу». От этого бессилия стало так больно и горько, что я сама не заметила, как на кошачьих глазах появились крупные слезы.

— Ясно, – безжизненно ответил Эдвард, наблюдая за моим превращением. Он потянул руку к кинжалу. Предательское солнце снова отразилось на остром лезвии, когда герцог поднял оружие. Мне стало страшно. Неужели он хочет? Нет. Мой Эдвард не может поступить так…

И боязливо сделала шаг назад, поджимая рыжие уши. Заметив это, Эдвард усмехнулся, а после вдруг начал смеяться. Болезненно, надрывисто, почти истерически. Что с нами стало? Почему всё дошло до этого?

Эдвард стих. Он навис над столом, держась за него обеими руками. Кажется, я растоптала все его чувства и превратила жизнь в ад лишь одним своим присутствием рядом. И именно от этого становилось ещё больнее.

— Ладно, – прохрипел он, словно бы собравшись с силами. Эдвард в одно мгновение занес кинжал. Я зажмурилась, боясь, что он бросит его в меня, но услышала лишь сдавленное мычание. Открыла глаза, так и не почувствовав боли. Проклятье! Я ждала чего угодно, но не этого. Эдвард вогнал кинжал прямо себе в ладонь.

Что?

Зачем?

Кровь лилась ручьем, обагряя все бумаги и ковёр. Через мгновение Эдвард тяжело рухнул в кресло.

— Уходи, – твёрдо приказал он, даже не глядя на меня. – Это единственное, что я могу для тебя сделать. Уходи и никогда больше не возвращайся. Иначе тебя ждёт тюрьма или даже смерть. Во второй раз я не дам тебе такой возможности.

«Что ты несешь?!» – попыталась прокричать, плача, но прозвучало лишь надрывистое «мяу».

— Этот кинжал отравлен. Я смогу соврать, что оборотница неожиданно пронзила меня им и сбежала. Но тебе стоит поторопиться. Забирай свою грязную бумажку, связывайся со стаей или прячься одна, но… никогда больше не возвращайся ко мне, Яна Браун.

Он вдруг усмехнулся, откидываясь на спинку кресла.

— Впрочем, – слова уже давались с трудом, – теперь я даже не уверен, что тебя действительно так зовут…"

"Я замерла, не зная, что и делать. Сжав зубы, я шагнула навстречу Эдварду, который продолжал истекать кровью, с желанием помочь ему. Однако герцог тут же смел со стола всё своей здоровой рукой, кидая это в меня и преграждая тем самым путь.