Кошечка для (дочери) герцога

Раз он за каждой служанкой готов приударить, с чего бы ему вдруг вспоминать об Аннит в самый последний момент?

— Да никого главный двуногий не бьёт, ты ошибаешься.

— Нэнси… – я пожалела, что пришла сюда, – приударить – это в смысле… поухаживать. Понимаешь?

— Понимаю, если я красивая, это ещё не значит, что я тупая. Он с ними со всеми очень серьёзный. Часто хмурится и такой «бла-бла-бла, вот это сделайте, а потом вот это, всё мне пора, до свидания», – мышь попыталась спародировать герцога, важно размахивая кусочком мандариновой корки в лапе. Но после всё равно сунула её себе в рот и проглотила, почти не жуя.

— Ты что-то путаешь…

В смысле он не бегает за каждой юбкой? А чего тогда ручки мне целовал и глазки строил? Это уж точно была не простая любезность. Теперь я совсем ничего не понимала! Кто-нибудь, дайте мне руководство пользователя по этому странному мужику!

— Ты что думаешь, я тебе врать буду? Я тут живу уже очень давно. Главный двуногий сюсюкался только со своей женой, – Нэнси резко остановилась и вздохнула, прижав уши, – хорошая была женщина… так вот, с ней и новой своей.. этой… крикливой.

— Аннит?

— Да-да, той крокодилицей.

— А чего он тогда при мне хвост распушил?

Нэнси осмотрела меня внимательным взглядом.

— Может зрение в командировке испортилось? А потом ты подошла, он присмотрелся и всё понял.

— Я тебя сейчас тапком!

При слове «тапок» Нэнси быстро отлетела на метро подальше, забрав с собой мандарин. Ещё скуксилась так обиженно. Будто я её оскорбила до глубины души.

— Не понимаю… неужели он честно любит Аннит и просто попытался ей отомстить после ссоры?

— Может и любит. Честно говоря, он из-за этой крокодилицы со всей семьей рассорился, – Нэнси говорила в перерывах хищных нападений на бедный мандарин.

— О чём это ты?

— Да она тут давно за ним хвостом ходила, но он был неприступен. Не водился с другими двуногими. По жене горевал. А потом как главой странных бородатых мужиков стал, так сразу сюсюкать эту Аннит начал. В дом привел, с родителями познакомил. Ну, те ж не глухие и не слепые. Видят – кро-ко-ди-ли-ца. Ещё и орёт вечно. Матушка его, земля ей пухом, всё кричала, что Аннит ему не пара, а тот не слушал. В итоге старики уехали отсюда и больше не возвращались.

— Говоришь, резко её полюбил, когда стал главой ордена?

— Да, да.

— А это уже подозрительно…

Эдвард резко передумал меня целовать, когда сверкнули глаза серебряного волка. Что если это как-то связано? Не могла ли Аннит устроить какую-то подлянку? Приворожить его или типа того. Ох, с этой магией всё становится сложнее. Хотя сама блонди, кажется, колдовать не умела. Да и как бы она такое провернула со знаком отличия главы ордена?

— Ладно, подумаю над этим. Спасибо, Нэнси…

— Обращайся.