Развод с драконом. Попаданка в жену генерала

Я выл. Не в голос — душой.

Мой дракон рвался наружу, рвал меня.

Он страдал так же, как и я.

Мы были едины в этой боли.

Я хотел, чтобы сердце остановилось.

Чтобы больше не чувствовать.

Но оно билось. С каждой секундой — всё мучительнее.

Я остался. А её — нет.

И это… Это была худшая из всех возможных пыток.

***

В это же время в Маузроге

***

Я проснулась резко. Сначала не поняла — ночь, темнота, потолок расплывается.

А потом боль пронзила бедро. Резкая, жгучая, как будто мне на кожу положили раскалённый металл.

Я вскрикнула, сжав зубы, прикусив губу до крови.

Метка.

Я включила свет ночника. Задрала ночную рубашку, посмотрела на бедро. Метка заканчивала формироваться.

Кожа словно вспучивалась изнутри. Горела. И с каждым мгновением становилось только хуже.

Но это было не все.

Хуже было в груди.

Боль там не просто пронзала — она рвала меня изнутри.

Будто кто-то забрался в грудную клетку и медленно, мучительно выдёргивал сердце — живое, трепещущее, связанное с чем-то важным, с кем-то… любимым.

Я задышала часто, судорожно. Слёзы катились по щекам.

Пальцы дрожали, когда я, едва ворочаясь, потянулась к прикроватной тумбочке.

С трудом откинула створку, нащупала баночку.

Мазь от ожогов.

Я пальцами выскребла густую массу и принялась намазывать её на кожу — там, где полыхала метка.

Боль отступила. А внутри меня разливались чувства горечи, боли, потери, одиночества и бессилия.

И это были не мои чувства.

Глава 42

Мне было так плохо, что я с трудом отодвинул безумие зверя куда-то на задворки сознания. У меня оставалось незаконченное дело — проверить собственный дом.

Как говорится: на ловца и зверь бежит. Потому что не услышать тот шум, что я устроил в кабинете, было просто невозможно.

В домашнем халате нежно-розового цвета, с распущенными белоснежными волосами и огромными глазами, как у оленя. И снова, как волной, накрыл меня её дурманящий аромат цветов… Только теперь от него мутило и тошнило. Дракон рвал грудь изнутри, требовал наказать мерзавку.

Я смотрел ей в глаза — не видел в них одержимости.

И не знал даже, что хуже: когда в человека вселился паразит, или когда он добровольно становится на сторону этих тварей. А ведь именно моя истинная была из этого числа.

Я едва сдерживался, чтобы не растерзать дрянь.

— Мой лорд… что случилось? — прошептала она испуганно, заглядывая мне за плечо, в кабинет.

А что там можно было увидеть? Гору мусора. Обломки, что остались от мебели. И по центру — кучка пепла. Точнее, праха.

— Ты кого-то там ищешь? — прорычал я.

— Бернард сказал, что приходил Эдмунд… — пробормотала она.

— Да, приходил. Ты ведь хотела с ним встретиться? Пожалуй, он тебе больше не поможет. Собственно говоря, никто тебе больше не поможет.