Красная роза печали

Комната, против ожидания Сергея, была чистая, но в ней две странности – распахнутый настежь балкон и еще в комнате почти нет мебели.

«Пропил, что ли»? – неуверенно подумал Сергей.

Он повидал пьяниц, и никак не вязались его представления о них с чистым полом и спокойными движениями открывшего ему дверь мужчины. И глаза у него тоже спокойные, не видно в них ни капли суетливости.

– Садитесь, – хозяин кивнул на единственный стул, а сам расположился на маленьком коврике на полу в позе лотоса.

– А нельзя балкон закрыть? – поинтересовался Сергей. – Может, уже проветрилось?

– Вообще-то я так всегда живу, – вежливо начал хозяин, – но если вы просите…

– И зимой тоже? – полюбопытствовал Сергей.

– Когда мороз не сильный. Привык, знаете, к прохладе, закаляюсь. Так вы по какому делу?

– Все по тому же самому, – вздохнул Сергей. – Вы обстоятельства дела-то знаете?

– Наслушался на похоронах Тамариных.

– Кто ж вас на похороны позвал?

– Алла позвонила, мы с ней раньше дружили, когда я в школе работал. Вы знаете, ни разу в жизни на похоронах своего врага не бывал, – откровенно признался Владимир Николаевич, – да и врагов-то особенно не имел раньше. А тут вот пошел… Не скажу, что удовольствие получил или удовлетворение. Лежит в гробу, никто ее теперь не боится. И хоть бы кто-нибудь искренне горевал! Люди даже и не притворялись, даже родственники не плакали.

– Здорово ее в школе ненавидели?

– Боялись, да и ненавидели тоже. Помню последний наш разговор, я, конечно, тогда не в лучшей форме был, но смотрю на нее и вдруг замечаю, какое же она удовольствие получает, когда человека унижает. Просто что-то патологическое, такое и не вылечишь. В общем, вы, конечно, думаете, что мое мнение предвзято, но я вам точно скажу, что школа теперь свободно вздохнет.

– Похоже, вы правы.

«Да-а, – думал Сергей, шагая по лужам, – пока единственное, что связывает двух убитых женщин, кроме ножа и розы, – это то, что обе они были первостатейными стервами. Но ведь за это не убивают? То есть убивают, конечно, но в споре, в аффекте, то есть когда достала уже совсем. Но чтобы заранее смерть планировать, к дню рождения подгадывать… это что-то новенькое, в моей практике не встречалось раньше…»"

"Разумеется, Надежда оказалась права, и уже во вторник на столе перед Сергеем лежало дело потерпевшей Кукушкиной Евдокии Никифоровны, уроженки деревни Чикино Калининской области, русской, пятидесяти двух лет от роду, убитой неизвестным в подъезде дома номер пятнадцать по улице Карабасова приблизительно от шести тридцати до семи тридцати утра двадцать восьмого октября 1998 года. Орудие убийства – немецкий кухонный нож лазерной заточки из злополучного набора.