Красная роза печали

Долго болела, похудела – одни глаза остались. Раньше-то видная женщина была. А потом выписали, куда идти? Ей пятьдесят лет, кто возьмет на приличное место? Ставка у нее маленькая была, хоть и кандидат, почти доктор, но сами знаете, какие сейчас в науке заработки. Вот она и попросилась к нам уборщицей. Так ей удобнее – неполный рабочий день, она говорит, что еще где-то подрабатывает. Вы поговорите тут у меня, я выйду. И еще, – он остановился и поглядел Сергею в глаза, – вот как раз у нее-то с Риммой никаких конфликтов не было, никогда. Она женщина безобидная.

Через минуту в дверь заглянула уборщица и молча остановилась на пороге, устало опустив руки.

– Садитесь, – кивнул Сергей. – Вы Анна Давыдовна Соркина?

– Да, – еле слышно ответила она.

На лице женщины, усталом и равнодушном, жили одни глаза. Глаза выделялись, словно они совсем не с этого лица. Они были живыми. Сергей задумался – где он видел такие глаза. И только под конец беседы вспомнил, что глаза такие видел в Русском музее на картине художника Александра Иванова «Явление Христа народу» много лет назад на экскурсии в восьмом классе.

Женщина села и ответила на все его вопросы спокойно и подробно, ничуть не смущаясь. Сергей вспомнил, что и ребята, которые выезжали по сигналу на труп, рассказывали, что свидетельница попалась толковая, не падала в обморок и немногословно, но четко отвечала на поставленные вопросы. Мертвую Римму она не боялась, к выпавшему из банки цепню относилась совершенно спокойно. Теперь понятно, почему, думал Сергей, она сама биолог.

После его ухода профессор Земляникин заглянул в собственный кабинет. Анна Давыдовна сидела в кресле, закрыв глаза.

– Анна Давыдовна, вам плохо? – испугался профессор.

– Что вы, не надо беспокоиться, просто устала, – она сделала попытку встать.

– Сидите, отдыхайте, – замахал он руками. – Трудно вам, при такой работе?

– Кому сейчас легко, – отшутилась она."

"– Помнится, говорили вы, что родственники в Израиле, – неуверенно начал профессор, – может быть, вам к ним уехать… совсем. – И, поскольку она молчала, продолжал увереннее: – Голубушка, что вам тут… одной-то? А там все-таки… родственники и опять же, пенсия какая-нибудь.

– Мне тамошней пенсии не дождаться, я и до нашей еще не дослужилась. Спасибо вам, Сергей Аполлинарьевич, за заботу, – она тяжело поднялась, – пойду я.

Глядя ей вслед, профессор Земляникин грустно покачал головой.

Анна Давыдовна закрыла за собой дверь. Славный человек, Сергей Аполлинарьевич, искренне желает ей добра, жалеет… В наше время люди отвыкли от жалости, у каждого свои проблемы, а профессор Земляникин всегда был хорошим человеком.