Красный вервольф 3

Присутствие посторонних на станции, где сгрудились проходные составы с оружием, амуницией и прочей тушенкой — каралось расстрелом. Сильно уж бдели фрицы за этим местом. Тут никакой пропуск, выписанный левой пяткой, не спасет. Если в городе я мог отбрехаться от любого патруля как переводчик самого графа, мол, простите, нажрался, заплутал, то на железнодорожной станции такое не прокатит. Туда так просто не попадешь, а если и попал, значит, ты либо диверсант, либо партизан.

Пора. Я уронил на землю монету и полез за ней под скамью. Выудил монету и заодно нужную дощечку. На ней значилась маркировка из цифр и непонятных аббревиатур, нанесенных черной краской через трафарет. Сунул табличку за пазуху и пошлепал в строну станции.

Попасть туда оказалось проще, чем я думал. Белый день на дворе, кругом немчура шныряет, вот и расслабилась охрана, да и собаки их сытые на солнышке задремали, шкурой подрагивая.

Я проскользнул на станцию, незаметно перемахнув через колючку, даже не зацепившись. Научился за время пребывания здесь быть почти невидимкой.

Спрыгнул с платформы и затерялся среди змеевидных составов. Пахло креозотом, ржавым железом и очередной интригой.

Так… Где этот товарняк? Логично предположить, что не в тупике, а на путях поближе к магистральным. Груз-то ценный на нем официально загружен.

Я вышел к основному пути, ныряя под вагонами карасиком.

Тюк! Тюк! — послышались стуки по металлу. Черт! Обходчик! Нырнул под вагон и притаился. Перед моим лицом встали стоптанные сапоги. Молоточек ударил по колесу, отдавая звоном в ушах. Что-то не понравилось обходчику, он стукнул еще. Может, я звук искажал своей тушкой. Подвинулся чуть дальше, но под локтями предательски зашуршал гравий.

Сапоги перед моим лицом замерли, раздумывая, что делать. Затем вдруг приняли горизонталь, опуская на землю их владельца. На меня уставилась бородатая пропитая морда.

Хвать! Я вцепился в бороду и притянул морду к себе.

— У-у! — завыла борода перегаром.

— Тихо ты! — прошипел я, прикрывая свое лицо другой рукой, чтобы харю мою не срисовал железнодорожник.

— Не убивай, я ничего не скажу, вот те крест! Пусти… У-у, больно!

— Если будешь вести себя тихо и покажешь мне, где состав из Царского села который пришел, то жить будешь.

— Так на соседнем пути он, аккурат за этим стоит.

Я отпустил бороду и выбрался из-под вагона:

— На немцев работаешь, падла?

— Мил человек, так я ж подрастрельный, если откажусь, то на тот свет отправят. Мало у них спецов по станции, не добровольно я пошел, под страхом смерти. Прости, а ты сам-то кто будешь? Из партизан, али из подполья?

— Со мной пойдешь, — отрезал я, будто не расслышал вопроса. — Чтобы я уверен в тебе был, потом отпущу.

— Спасибо, мил человек, дай бог тебе здоровичка, я за тебя вечерком чарку выпью.