Криминальный развод

Но все же кофемашина бесит, потому что сложно привыкнуть к мысли, что этот мужик не виноват, когда ты его проклинала долгие пять лет.

Я мрачно сверлю ее взглядом, давя в себе желание ее украсть. Жуткое желание. Но руки чешутся прямо.

— Салат из авокадо с лососем будешь?

— Чего? — отвисаю я, удивленно взглянув на мужа. Он держит в руках черненький овощ, — я не знаю. Не пробовала. Есть сосиски с макаронами?

Ярослав долго смотрит на меня. До тех пор, пока я не начинаю нервничать. Тогда он продолжает:

— У меня нет сосисок. Есть слабосоленая рыба. Есть йогурт, фрукты, овощи разные.

Могу стейк из тунца сделать. Мясо вечером не рекомендую есть.

— Ладно, давай свой авокадо и рыбу, — бормочу я, понимая, что Ярослав — это звездец. Сильно изменился. Даже неудобно себя чувствую, честно говоря. Он тут правильным питанием заморочен, а я как деревня — сосиски, макароны. Еще б Доширак попросила бы.

Не-бывший муж достает из холодильника еще несколько упаковок с чем-то, выкладывает на стол. Я наблюдаю, как он достает доску и берет нож, и тут же перехватываю его руку.

— Слушай, ты ранен. Давай-ка лучше я нарежу.

Он смотрит на то, как мои пальцы обхватывают запястье.

Не знаю почему, но становится не по себе. Словно я перешла какую-то черту, которую не стоило переходить.

Хотя я ничего такого не делаю. Он мой почти бывший муж, мы давно знакомы и я просто трогаю его за руку. Ничего особого, только в зрачках Ярослава мелькает непонятная эмоция. Спокойствие и равнодушие пропадают, появляется слабое напряжение.

— Я боюсь, что ты начнешь истекать кровью, если будешь работать рукой, — поясняю я, чтобы немного развеять его напряжение, — не переживай, я тебя не зарежу.

Отдай нож и авокадо.

— Я не истеку кровью. Сядь, — коротко произносит Ярослав, и я со вздохом убираю руку. Хозяин-барин. Пусть потом не жалуется.

Спустя десять минут молчания, Ярослав ставит передо мной пиалу с салатом. Я радостно беру вилку и заглядываю в пиалу.

— М-м, — тяну я, рассматривая содержимое, — тут же все съедобно? Не хочу опозориться, как в ресторане, когда я сожрала украшение.

На лице Ярослава впервые появляется намек на искреннее веселье.

— Съедобно. Ты не в ресторане, Вася.

Я пробую салат.

Нежная, слабосоленая рыбка просто тает во рту, и желудок принимается довольно и громко урчать, требуя еще и еще. Не знаю уж, что тут намешано, но сочетание восхитительное."

"Ярослав, тем временем, достает бутылку с алкоголем из бара, вздыхает, садится напротив меня и наливает себе карамельного цвета жидкость.

Выглядит он снова каким-то прибитым.

Глубоко задумчивым, что ли.

— Слушай, — мне не хочется его даже подкалывать. На самом деле это очень страшная ситуация — когда тебя хочет убить близкий человек.