Криминальный развод
— Ты дашь мне развод. Моя женщина беременна.Холодный взгляд мужчины, которого я любила, уничтожает и растаптывает.— Ты хотела этого сама. Пять лет назад, помнишь? Ты не будешь затягивать и делить имущество, потому что иначе я тебя уничтожу.«Лучше бы ты был бандитом» — в сердцах сказала я пять лет назад этому мужчине, когда у нас появились проблемы с финансами. Он ушел. На долгие пять лет, пока мы снова не встретились. Всего на одну ночь, которая потом принесет мне ребенка. Он поднялся так высоко, как никто бы не смог. Он доказал себе, что я для него ничего не значу. Его любовь ко мне уже давно погасла. А я так и не смогла выкинуть его из сердца.
— Как скажешь, — он ловит официантку, снующую между столиками, — мне филе индейки с картофельным пюре. Вася, ты будешь что-то, кроме кофе и вина?
— Мне тогда феттучини с беконом, — я снова пожимаю плечом. Не хочу сидеть и смотреть, как человек ест. Мне тоже стоит перекусить, тем более, запахи с кухни действую на меня, как лампочка на собаку Павлова — я начинаю истекать слюнями.
Когда официантка, записав заказ, уходит, я чувствую внезапно странный укол в сердце. Словно на секунду переношусь в прошлое — где нам еще по двадцать с небольшим лет, все кажется таким простым и легким, солнце светит ярче, а лето кажется теплее.
Часть 18
…— Было круто, если бы на распитие алкоголя выдавали права, вроде водительских. То есть, выпиваешь стопку водки, и комиссия смотрит, как ты себя едешь. Справился, не начал окна бить и оргии устраивать — получи категорию «А». В баре тебе положен максимум стопарик сто грамм...Вась? Вася-а...Вася, мать твою!!!
— А?! — я испуганно подскакиваю на постели, открыв глаза так резко, что в первый момент мелькает мысль, что я превратилась в вампира — настолько мне больно смотреть на солнечный свет.
Рядом лежит телефон, на экране которого тикает время разговора — два часа пятьдесят девять минут. Абонент «Ася». На часах — семь утра.
— Вась, ты меня вообще слушаешь или уснула там? — укоризненно спрашивает телефон, и я растерянно прикладываю его к уху, выключив громкую связь. Шорохи в трубке приносят боль. Такое чувство, будто меня кто-то бил по голове всю ночь и теперь мои мозги продолжают прыгать в черепной коробке, стукаясь об ее стенки.
— Эм... Ась, я...э-э... — я шмыгаю, не зная, с чего начать разговор. Вообще, я плохо всё помню. Мысли сложить невероятно сложно во что-то приличное, потому что там есть абсолютнейшие пробелы в виде вопросов, вроде — когда же я успела позвонить Асе, о чем мы с ней говорили три часа, и вообще, как я оказалась дома?
Вроде бы мы с Ярославом...вчера... в кафе сидели?
— Ага, еще не уснула, — довольно комментирует Ася, а потом я слышу странное шипение, — я уже думала, что все, отрубило нашу налакавшуюся звезду. Погодь секунду, я гриль открою.
Моя подруга какого-то черта готовит в семь утра колбаски на гриле, а я сижу на своей кровати, глядя на разорванные кружевные трусы, которые валяются на коврике у ног — и после этого мне что, думать, что с этим миром все в порядке?
На внутренней стороне бедер я замечаю странно знакомые круглые пятна. Стоит прищуриться — и до меня доходит, что это засосы.
Постойте-ка.
















