Кровник (пенталогия)

Лишь фээсбэшник тяжелым взглядом сверлил кровавое месиво из тряпок и камней, будто хотел непременно что-то понять. Обнаружить какую-то логику, что ли…

Вскоре все кончилось. Гвардейцы Салаутдина начали вежливо разгонять сельчан по домам. «Основные» благопристойно ушествовали куда-то по главной улице. Откуда-то вынырнул шустрый мужичонка в белом халате — местный коновал. Вприпрыжку подсеменил к помосту, разгреб булыжники и принялся щупать пульс у трупов. Какой там, в задницу, пульс!

— Вот… наше правосудие, — возбужденно пробормотал Руслан, возвращаясь в машину.

 — У нас очень строго — ни шагу от закона. Ну и как вам?

Ему никто не ответил. Язык не поворачивался сказать что-либо нейтральное после ТАКОГО. Мрачно ухмыльнувшись, Руслан не стал настаивать — дал команду начать движение и отвернулся от нас, видимо, проникся теми ощущениями, которые мы испытывали в тот момент…

Как ни странно, Братский, казавшийся мне самым стойким из нашей компании, переживал случившееся гораздо тяжелее других. Он на сутки впал в глухую прострацию: ничего не ел, лежал на своем топчане и ни с кем не разговаривал.

К вечеру следующего дня он слегка ожил и поделился со мной своими впечатлениями.

— Странный народ… Очень странный, — неожиданно изрек фээсбэшник, когда мы остались в доме одни, соратники организованно вышли покурить на воздух. — Сколько с ними общаюсь, никак не могу понять.

— Это ты насчет чего? — удивился я.

— Да все насчет того же, — Братский свесил ноги с топчана и потянулся. — Понимаешь, никак не укладывается в схему их поведение… Ну, стереотип составить никак нельзя — совершенно… Может, помнишь, было дело — когда какие-то придурки в Халашах миссию Красного Креста расстреляли?

— Помню, — я слегка насторожился: с этими Халашами у меня имелись ассоциации личного характера.

Впрочем, с расстрелянными врачами — тоже. Точнее, с богатеньким и не совсем крепким «крышей» муженьком одной из тех несчастных врачих. — А что там с этой расстрелянной миссией?"

"— Да был я там, — нехотя сообщил Братский.

 — Ну, после расстрела. В составе объединенной комиссии. Естественно, ни хера не нашли — сам понимаешь. Но их люди определенно знали, кто это сотворил. Гадом буду — знали. И тутошнее управление… ммм… ДГБ[40] их долбаный, и менты — тоже. И заметь — никого не повязали из тех уродов и не расстреляли на площади. Хотя наверняка запросто могли, если бы захотели. А тут… — Игорь сокрушенно покачал головой и, закурив, продолжил:

— Вот ведь как получается.