Кровник (пенталогия)

Для меня все эти чеченские выкрутасы были открытием. Свадьба здесь, свадьба там… Хорошо, рядом оказался Братский, который проявил неожиданные познания в области горских обрядов и некоторых культовых отправлений и экспромтом прочел мне лекцию о сих диковинках.

Оказывается, эти товарищи гуляют порознь: мужики отдельно, мадамы — соответственно. В одном дворе жених с особями мужеска пола, в другом невеста с женщинами — и ни одного мужика рядом. Так положено по их законам. Ни о чем подобном, к стыду своему, я ранее не слышал, хотя плотно общался с чеченским людом полтора года на РЧВ и не столь плотно год спустя.

На войне, да и гораздо после, они меня как-то не удосужились приглашать на свадьбы, если таковые в тот период вообще имели место, мы по большей части были заняты другими делами. Стреляли друг в друга из всего, что под руку подвернется, рвали минами и вообще гадили взаимообразно, как могли. В общем, тут у меня пробел получился, хотя в свое время дядя Толя Шведов, ни капельки не сомневаясь, отрекомендовал вашего покорного слугу одному знаменитому журналисту ни больше ни меньше как профессионального специалиста по горским обычаям и традициям.

Однако это очень хорошо, что мужики — отдельно. Не скажу, чтобы это значительно упрощало задачу, но морально-этический аспект в данном случае на высоте. Даже патологические чеченские вруны из соответствующих ведомств потом не смогут сказать, что пресловутые спецслужбы, авторство коих в данном «происке» совершенно неоспоримо, устроили бойню, в ходе которой погибли женщины и дети…

В четырнадцать ноль-ноль нам пришлось покинуть наблюдательный пункт, чтобы отобедать — одна из старух с Рустикова двора притащила кучу разнообразной снеди и в нагрузку — здоровенный кувшин с вином.

Передавая провиант часовым, бабка строго распорядилась:

— Русским отдайте — пусть отметят праздник, — опасаясь, по-видимому, что хлопцы Руслана могут нас обделить.

Поели-попили и опять полезли на чердак, дабы не упустить какой-нибудь захватывающий момент приготовления к вечернему гульбищу. В этот раз я пригласил с собой Лося, недвусмысленно намекнув Братскому, что неплохо было бы ему отдохнуть после обеда.

Братский намеку не внял, заявив, что не устал, и устроился на прежнем месте, у отверстия, выходящего на двор Салаутдина.

Слегка покомплексовав, я плюнул на конспирацию — все равно очень скоро вся эта бутафория станет излишней — и, сноровисто вскарабкавшись Лосю на плечи, принялся сверлить здоровенным ржавым гвоздем отверстие в торце крыши, обращенном на северо-восток.

Лося я пригласил не просто так, а как раз потому, что он у нас самый длинный, выносливый и тяжелый. Не зря же мы его так обзываем.