Кровник (пенталогия)

Я невольно залюбовался грациозными коленцами, которые умудрялись выделывать некоторые наиболее лихие танцоры, войдя в раж. Да уж, мастера вы танцевать так же, как и воевать. И вообще вы все — страшно симпатичные ребята, красивые, гордые и холеные. Вас бы всем гуртом куда-нибудь подальше — в Австралию, к примеру. «Австралийские чеченцы гордо отстаивают свою независимость в борьбе с американскими захватчиками…» Тогда мы вас моментом залюбили бы и всячески сочувствовали бы вашей независимости… от нашей электроэнергии, наших инвестиций и вообще всего нашего, на чем вы приловчились в последнее время профессионально паразитировать.

Мы же сочувствуем голодающим неграм Зимбабве, потому что они далеко и нас совершенно не тревожат. Но вы здесь, ребята. Вы под боком или, вернее, на боку — как огромный чирей, который вроде бы плоть от плоти организма, но, тем не менее, кроме страшной боли и неудобств, никаких других ощущений не дает…

Я на секунду отвлекся и не сразу обратил внимание на то, что в плотном скоплении ритмично взбрыкивающих тел на пятачке между столами возникла какая-то несуразица.

Еще не сумев толком рассмотреть, что там происходит, я остро понял каким-то шестым чувством, что это именно ОНО…

— Сашка, смотри! — медленно прошептал я. — Чудится мне или в самом деле — ОНО?!

Джо развернулся пружиной и уставился в свое окно.

— Началось, — удовлетворенно буркнул он. — Не соврал полковник…

Толпа неритмично колыхалась где-то ближе к середине. Вот над головами взметнулось лезвие кинжала, резко опустилось… Раздался страшный крик — толпа шарахнулась в стороны.

В освободившемся пространстве сплелись в яростной борьбе несколько тел, над ними быстро замелькали дедовские кинжалы.

Гвардейцы Салаутдина сноровисто ввинтились в кучу малу, принялись растаскивать дерущихся. Какой-то шустрый гость, получив профессиональный удар в лицо, перелетел через стол, приземлился с той стороны и вдруг вскочил спустя секунду на лавку — в руках его был автомат. Сноровисто передернув затвор, гость оскалился в жуткой гримасе и дал очередь по толпе — быстро, страшно, в упор! Еще очередь — раздались крики боли и ужаса, кто-то начал медленно валиться на землю, загребая руками посуду со стола.

Из-за противоположного стола вскочили еще двое, жутко щерясь и вопя что-то нечленораздельное, открыли беглый огонь куда попало, гвардейцы шустро попадали на землю, ощетинились стволами, начали работать по взбесившимся гостям…

Спустя полминуты двор Салаутдина превратился в бойню. Кто в кого стрелял, понять было нельзя да и не пытался никто понять.