Кровник (пенталогия)

Лицо его в ужасном состоянии: огромная рубленая рана развалила надвое левую щеку, разбороздила бровь и протянулась через весь лоб до линии волосяного покрова. Что с левым глазом, не видно: сгустки крови превратили половину лица моего хозяина в жуткое подобие свежего мясного фарша. Левая рука повисла, как плеть, рукав набух кровью, которая тонкой струйкой капает на землю. По всей видимости, в последний момент он успел подставить руку, заслоняясь от тяжелого скребка, что, однако, лишь чуть смягчило страшный удар.

Лейла машинально отскакивает в сторону и застывает на месте как вкопанная.

Султан сползает по косяку на пол и хрипит:

— И-и-и-ди сюда… дочка…

Лейла приближается — лицо ее помертвело и потеряло подвижность, как у зомби: девчонка вот-вот упадет в обморок.

Я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы помочь, но при первом же шаге на моих ногах ощутимо бряцают цепи — вовремя вспоминаю, что я здесь не более чем мебель, недочеловек я.

Как только карабин оказывается в зоне досягаемости здоровой руки. Султан отбирает его у дочери и надрывно хрипит:

— Бра-а-та… Брата позови…"

"Лейла в нерешительности топчется на месте.

Губы ее дрожат, в глазах застыли слезы — в обморок она падать не будет, нельзя сейчас в обморок: отец задал страшную шараду, которую ей предстоит решить единолично, не обращаясь к мнению авторитетов. Чеченские женщины с ранних лет понимают толк в ранах: суровая жизнь горцев полна опасностей и непредвиденных ситуаций, любая из которых может обернуться смертью или увечьем. Лейла прекрасно осознает, что отец доживает последние минуты. Вернее будет сказать, что он уже практически мертв: на этом свете его удерживает лишь всепоглощающее желание довести до конца последнее в жизни дело. Что это за дело, Лейла прекрасно понимает — мой бессменный часовой вообще отличается незаурядной смекалкой и недетской мудростью…

Поэтому девчонка и топчется на месте в нерешительности. Беслан, конечно, сволочь и скотина, каких свет не видывал, но… она его любит. Жалко брата. С другой стороны, ослушаться отца — тяжкий грех, особенно в такой ситуации. Однако отец быстро угасает — он уже не в состоянии крикнуть в полный голос, заставить мгновенно повиноваться одним лишь своим присутствием.

Еще немного, и он умрет…

— Ну же… До-о-очка… — тихо стонет Султан. — Брата… Брата позови!

Лейла принимает компромиссное решение. Развернувшись, она медленно идет за дом — голову втянула в плечи, не оглядывается. Я догадываюсь, что собирается сделать хитрая девчонка. Беслан сейчас пребывает в прострации. То, что он совершил, могло сделать только какое-то сказочное чудовище из кошмарного сна, по мусульманским понятиям.