Кровник (пенталогия)

Нет, представители среднего поколения изощрялись вполне искренне — искрометно заливались соловьем, вешая нам на уши продукцию итальянского производства и не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Эта новая поросль деловых ичкерцев, как мне представляется, ради личной выгоды готова мать родную продать и наплевать на все устои шариата. Особенно старался глава администрации Гирлихаша, которого звали Муратом. Этот скользкий тип мне сразу не понравился — чисто интуитивно, хотя внешне он был вполне симпатичен: волевое лицо, широкие плечи, приятный голос — все тот же бархатный баритон, черт бы его побрал… Мне вообще мало кто понравился на этом сборище, кроме, пожалуй, командира отряда самообороны Гирлихаша, который во всем слушался главу администрации села и слова не проронил за все время переговоров.

Командир этот выглядел вполне прилично: этакий молодой застенчивый парниша с военной выправкой — высокий, стройный, худощавый, более похожий на сельского учителя, нежели на закамуфлированного под респектабельную личину «духа». Особисты сказали, что незадолго до войны этот симпатичный малый (его, кстати, тоже звали Муратом — там этих Муратов — что собак нерезаных!) служил старлеем в инженерно-саперном батальоне где-то под Калининградом, а когда началось, бросил армию и прикатил в родное село.

Его якобы выбрали на эту должность, как самого добропорядочного и опытного в военном деле молодого человека в селе — и в «духах» он был совсем немного — в первые недели РЧВ. Короче, ничего себе пацан — расстреливать с ходу я бы его не стал…

А вот Мурат № 1, который глава администрации Гирлихаша, показался мне крайне подозрительным типом.

Я взял его на заметку и решил, что при определенном стечении факторов надо будет этого хитрого груздя аккуратно выковырнуть из его лунки и хорошенько рассмотреть при дневном свете — наверняка будет положительный результат…"

"В общем, переговоры прошли впустую. Местные администраторы врали нам не очень умело, но вдохновенно, гипнотизируя командование своей псевдоискренностью и старательно выказываемой приязнью — но заметно это было только со стороны, а при личном контакте создавалось благоприятное впечатление.

А вот старейшины, когда клялись Аллахом, чувствовали себя очень неуютно. И хотя их клятвопреступление, с точки зрения военной хитрости, таковым не являлось, а имело целью лишь обмануть неверного, вломившегося на их землю с оружием в руках, седобородым мужикам было стыдно — они отводили глаза в сторону и смущенно крякали…

Итак, мне предстояло обнаружить гипотетический склад с хитрыми минами, взорвать его к чертовой матери и при этом ни разу не нарисоваться.