Кровник (пенталогия)

Понятное дело — вытяжки нет, дым из очага за несколько сеансов насквозь пропитал свежеструганые доски, так что…

А еще меня заинтересовали книги. Это были сплошь дорогие и редкие издания по технологии выделки и обработки кожи, а также несколько монографий известных египтологов, освещающих прикладные аспекты искусства мумификации, доставшиеся нам в наследство от ушедших в небытие пирамидосозидателей. Все книги были на английском языке, чему я уже не стал удивляться, а принял как должное, кроме того, в стеллаже также имелись два объемных словаря: русско-английский и наоборот.

Прикончив кусок говяжьей подошвы, я еще раз обошел помещение в поисках каких-нибудь гипотетических пакостей, не замеченных мною с первого взгляда, и принялся устраиваться на ночлег. Не желая оказаться в роли пресловутой Машеньки, попавшей по недоразумению в логово прожорливых тедди-биров, я проигнорировал наличие удобных топчанов и оборудовал себе ложе в конской кормушке, расположенной слева от входа.

Вооружившись чугунной кочергой в полпуда весом, валявшейся у очага, я задул свечи и в кромешной тьме забрался в кормушку. Если кто-то пожелает ночью вломиться в пещеру, у меня будет около двадцати секунд — от момента открывания двери до завода лошади в стойло, коль скоро эта самая лошадь вообще будет.

За это время я успею проснуться, разобраться в ситуации и укокошить нежданного посетителя кочергой — мне для этого даже не понадобится выскакивать из кормушки.

Утомленный дневными хлопотами, я несколько минут мужественно боролся со сном, анализируя создавшуюся ситуацию, затем сдался и провалился в царство Морфея. Подсознание тотчас же начало мстить за проявленную слабость: мне приснился чудовищный кошмар.

Какие-то мертвецы, покрытые трупными пятнами и вонючей слизью, шли ко мне из разных углов пещеры и тянули свои разлагающиеся руки, желая заключить меня в объятия. Откуда-то взялся египетский фараон с пылающим аметистовым взором — этот мерзавец злобно скалился и подмигивал мне, недвусмысленно проводя указательным пальцем бинтованной руки по горлу.

Кто-то, по всей видимости, еще не совсем труп, тонко выл, заходясь в животном ужасе перед уготованной ему участью, откуда-то сверху лениво сочились струйки свежей крови, образуя на полу пещеры изрядные лужи.

И над всем этим безобразием застыла ухмыляющаяся бородатая харя Рашида, у которого в левой ноздре блестело обручальное кольцо моей несчастной Светланки, упокоившейся полтора года назад…

Проснулся я в холодном поту, несмотря на изрядную прохладность пещеры, и по пробуждении испытал сразу два чувства. Светящиеся стрелки моего поддельного «Ориента» показывали два с небольшим пополуночи, а в кормушку я забрался что-то около двадцати двух тридцати пяти.