Кровник (пенталогия)

Два! Башка успевает реабилитироваться, вид живого врага возвращает ее из психомоторного ступора в гнусную действительность, и начинает исчезать из сектора прицеливания, валясь за окно. Усугубляться стволом она не пожелала, хоть и бычачья башка, но понимает, успевает сообразить своим макетом мозга, что стрельнуть тут никак не получается, удрать бы, блин!

Три! Буквально на последних миллиметрах словив отсвечивающий бритый череп в прорезь прицельной планки, я жму на спусковой крючок. «АКС» податливо вздрагивает у меня в руках, изрыгнув короткую очередь и пороховую вонь.

— А-а-а-а-о-о-о-о!!! — раздается за окном душераздирающий крик. — Замочи-и-и-ил!!! Он их всех… А-а, а-а!!!

Метнувшись к окну, я плотно изготавливаюсь на подоконнике и прицеливаюсь в ползущее к опушке безобразие с окровавленной башкой. Пулька из первой некачественной очереди шарахнула в подоконник, вон выбоина, и чиркнула пацана по черепу. Контузила. Надо же: всего лишь год без тренировок и работы в активном режиме, и почти полная дисквалификация. На пенсию пора…

— А-а-а-а-ооо!!! Он их всех, бля… — более исчерпывающей информацией пацан снабдить соратников не успевает, я перечеркиваю его жизнь короткой очередью.

Смотрю на застывшее в грязи тело, подплывающее свежей кровью, и считаю про себя. Да, пацан крикнул, поделился впечатлениями. Но что конкретно он имел в виду? Тут можно трактовать двояко. Загадал: если досчитаю до тридцати и никто не чухнет, значит, мне и этот выкрутас сойдет с рук. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

— Эй ты, козел! — звучит от опушки голос Калины, полный еле сдерживаемой ярости. — Если Марата щас не покажешь, начнем долбить! Минута тебе, тварь, — думай быстрей!!!"

"Ну вот, видите, как все плохо! Не получилось.

Не буду я им показывать Марата, он тяжелый. Одно дело волоком тащить по грязи, другое, ворочать труп, выставляя его в окошке. Минута, это много. Плюс еще несколько минут, пока будут подползать рывками, обстреливая избушку, — в полный рост на оружного супостата, укрытого за каменными стенами, ни один дурак не пойдет. А я еще напрягу обстановку, несколько очередей из окна выпущу, пусть шибко не торопятся.

— Извини, братан, — шепчу я мертвому СС, принимаясь быстро раздевать его.

 — Я не нарочно, так получилось…

Итак, яму я копал не зря, дорогие мои. Вступает в действие мой последний нешаблонный план, других путей к спасению нет. Этот план, с точки зрения любого нормального человека, — полный абсурд и голимая авантюра. А я все равно попробую. Следите за часами: через минуту, отпущенную мне Калиной, Маратовы «быки» пойдут на приступ, который, по моим подсчетам, будет длиться минут пять, на большее у них терпения и патронов не хватит.