Кровник (пенталогия)

Ты понял, нет?

Мэтр, держа револьвер за ствол, плачущим голосом попросил:

— Сваливали бы вы, а?! А то сейчас очухается, звякнет Марату, такое начнется! Сваливали бы вы, а?!

— А мы уже, — согласился я, подхватывая Вовку под локоть и выдергивая его из кучи секьюрити, как морковку из свежеполитой грядки. — Мы уже. Рассчитаемся потом, как цунами утихнет, — и скоренько поволок своего воинственно покрикивающего хозяина к выходу.

— Я его уделал! Я его уделал! — возбужденно бормотал Пошехонский, когда я тащил его по улице к машине, стараясь оттеснить от ярко освещенных витрин ресторанного холла.

Разгоряченный баталией Вовка оттесняться не желал, с любопытством глазел на скопление народа в холле и отказывался натягивать пальто, хотя к вечеру слегка подморозило, в одном пиджачке было весьма неуютно, а идти до стоянки довольно далеко, мы выскользнули через черный вход и теперь огибали ресторан по периметру.

— Я его уделал, ты понимаешь? Это поворотный момент в моем становлении как личности на родной земле. Понимаешь? Тут важно то, что я, выпускник престижного британского вуза, не спасовал перед бандитом.

Тут важно, что я показал себя этим… ну, как его, кем я там себя показал?

— Полным идиотом, — не стал угодничать я. — Тут важно, Вольдемар, не то, что ты там показал, а то, что завтра нас с тобой потянут на «стрелку». И на этой самой «стрелке» будут сильно унижать и оскорблять физически. А потом выставят счет, за моральный вред. Это в лучшем случае. В худшем, завалят сразу, без базара. Ты, бандитик мой стилизованный, — ты имеешь понятие, что такое «стрелка»? Не книжная, вычитанная из современных детективов, а всамделишная?

— А какая разница? — пробормотал Вовка, внезапно останавливаясь, увидел через витрину нечто интересное в длиннющем застекленном переходе из ресторанного холла в зал «VIP», от которого до стоянки было рукой подать.

Я на миг выпустил его из вида и по инерции протопал несколько шагов, а когда обернулся, чтобы ответить, какая, собственно, разница между этими пресловутыми «стрелками», было уже поздно.

— А-а-а… — проблеял Вовка, отступая, и, запнувшись, плюхнулся на задницу.

По коридору к нам бежал Ильяс.

В руке у него был револьвер, мэтр, сволочь, не внял моему совету. На почтительном удалении следовали секьюрити «Элефанта», видимо, для очистки совести, вряд ли кто из них попытался бы голыми руками обезоружить разъяренного бандита.

«Интересно, кто стуканул ему, что мы поперлись в обход?», мелькнула в голове совершенно неуместная мыслишка.

Как в качественном американском боевике, Ильяс на бегу срезал угол и всей тяжестью своего тела обрушился на витрину, пригнув голову к груди.