Кровник (пенталогия)

Ты меня здорово поддержал, а то я что-то усомнился на миг… Но пока никого стрелять не надо. И взвод не нужен. Пока надо все тщательно подготовить…

В 19.00 я в гордом одиночестве торчал под фонарем при въезде в переулок, соединяющий улицу Пушкина с площадкой третьего микрорайона. Поликарпыча решил не привлекать, поскольку дело предстояло деликатное, требующее полнейшей конфиденциальности, а при определенном стечении обстоятельств чреватое большущими неприятностями как для меня лично, так и для всех, кто в этот момент окажется рядом со мной.

Не хотелось без нужды подставлять славного парня, который и так рисковал, работая на меня за какие-то паршивые двести баксов в месяц.

Погода стояла чудесная. Падал крупный снег, весьма редкое явление для данного региона. Я давно не стоял вот так, бездумно глядя на фонарь, в световом пятне которого падающие снежинки кажутся искристыми жемчужинами, ниспосланными на землю каким-то великодушным божеством в награду за добродетельность и долготерпение людское. Ах, прелесть какая!

Опять возникло мимолетное желание бросить к чертовой матери эту войну и жить по-человечески.

Это я расслабился, оборзел. Мирная жизнь подточила психологию пса войны, размягчила очерствевшую душу закаленного бойца, нанесла удар по формировавшимся годами прочным установкам типа «убей первым, дабы не умереть самому», «хороший враг, мертвый враг», «лучше всех убить, а потом пожалеть об этом, чем кого-то пожалеть, а потом быть им убитым», и так далее.

Надо взять себя в руки, этак недолго до полной дисквалификации.

А что такое полная дисквалификация для воина? Кто не в курсе, поясняю: это СМЕРТЬ…

Рассеянно глядя на снежинки, вальсирующие в световом кругу, я взвешивал свои шансы на успех. В принципе мне нужно было совсем немного. Я ждал одного человечка, который запросто мог дать мне это «немного». Ну, в долг, разумеется, — не в этом суть. Важно, захочет он дать или скорчит холеную физиономию в недоуменной гримасе и пролепечет: «А вы, собственно, кто такой будете»?

Во этом случае даже и не знаю, каким образом мне поступить.

Я, конечно, могу сломать ему шею или умертвить каким-нибудь другим способом, у меня их в арсенале как минимум десятка три. Но толку от этого не будет. Человечек этот хитер чрезвычайно, прошел огонь, воду и медные трубы, имеет свою устойчивую шкалу ценностей, и заставить его сделать что-либо против его воли можно только с помощью психотропных препаратов. А у меня их нет, у меня сейчас вообще ничего нет.