Кровник (пенталогия)

Тоже мне, командир нашелся!

— Я за старшего остался, — неуверенно напомнил тот, что на крыльце. — Ты слушаться должен. Смотри, скажу Аюбу, что ты не слушаешься!

— Стукач! Чтоб у тебя печень вытекла… — раздался сердитый шепот возле самого отверстия. Спустя пару секунд из отверстия показалась голова в вязаной шапке.

— Ва-а… — едва успела вымолвить голова, увидев меня, — я не дал развить дискуссию: чуть сместившись назад, тотчас же подцепил эту голову штырем под подбородок и резко рванул на себя вверх. Послышался характерный хруст, от которого все нутро мое невольно передернуло, затем раздался какой-то утробный бульк, и тело незадачливого часового осталось лежать без движения, прочно закупорив отверстие в заборе.

— Ай, Беслан! — позвал мужик с крыльца. — Ты чего там застрял?

Подняв над забором загодя припасенное зеркальце, я обозрел двор: с этой стороны дома никого не было, из-за угла изливался свет фонаря, и в этом свете медленно плыла струйка сизого дымка. Ленивый командир, курит на крыльце, сходить за угол и посмотреть, чем занят часовой, — не желает. Ну и спасибочки, нам только этого и надо.

Перемахнув через забор, я быстро забросил автомат убиенного часового за спину, сунул в карманы куртки два запасных магазина, забрал десантный нож с ножнами, висевший на поясе погибшего, и, взяв пистолет на изготовку, пошел вдоль стены дома.

— Ай, Беслан! — досадливо воскликнул тот, что на крыльце. — Ты там что, уснул? Хватит дурака валять, иди сюда, я замерз уже!

— Иду, дорогой, — невнятно буркнул я по-чеченски, выходя из-за угла и направляя пистолет на стоявшего у входной двери молодого бородатого мужика, облаченного в трико, тельняшку и тапочки, в общем, не по-боевому совсем.

— Ва-а-а… — разинул было рот бородач.

Я шустро заскочил на крыльцо, пнул ворога в промежность и, приставив глушитель к его голове, тихо посоветовал на чеченском:

— Жить хочешь, молчи. Делай что я говорю. Понятно?"

"— Да-а-а-а… — мучительно корчась, простонал бородач. — Ты кто?

— Где второй сидит? — проигнорировав глупый вопрос, напористо спросил я, ощутимо стукая бородача глушителем по черепу. — Где?!

— В большой комнате! — выдавил бородач, хватаясь за голову, и жалобно пробубнил:

— Зачем бьешь? Я же слушаюсь!

— Тапки сними, — скомандовал я.

На секунду борода замешкался: как по-чеченски будет «трико», я не знаю, а понятие «штаны» для них весьма емкое, оно включает все тряпки ниже пояса. У гордых детей гор это пунктик, они страшно переживают за свою задницу и впадают в ступор, когда возникает тревожная перспектива ее принудительного оголения.

— Убью! — выдохнул я, добавочно бия бородача по темечку.