Крысятник

Елизаров считал себя именно таковым.

— Хотелось бы верить, — сказал он. — Но для начала Чертанову придется ответить на парочку вопросов, тогда и примем окончательное решение.

— Хорошо, я скажу ему… зайти к тебе завтра.

— Не жалеешь ты своего коллегу, Геннадий Васильевич. Ты хочешь, чтобы я мучился бессонницей от неразрешенных вопросов? Давай сделаем так. Сейчас на моих часах… половина первого. Пускай будет у меня через часик, максимум через полтора.

— Будь по-твоему, Михал Михалыч, — бодро произнес Крылов.

— Твоими бы устами да мед пить, — пробормотал Елизаров, когда положил трубку.

* * *Чертанов уверенно переступил порог кабинета Елизарова, поздоровался и, услышав тусклый ответ, не стушевался, а терпеливо застыл у входа, дожидаясь, пока полковник предложит присесть.

Елизаров не торопился, он сосредоточенно вчитывался в разложенные на столе бумаги, одобрительно кивал, ознакомившись с очередным документом, и совал его в папку.

Подобное отношение к коллеге можно было бы принять за обыкновенную рассеянность (проблем-то у начальника третьего отдела немало!), если бы не короткий взгляд, брошенный на Чертанова сквозь толстые линзы очков.

Полковник не то чтобы наслаждался своей властью, но давал понять, что в его ведомстве даже старших офицеров можно мариновать у порога. И только когда ожидание изрядно перевалило за рамки приличий, полковник Елизаров бросил строгий взор в сторону Чертанова и произнес равнодушно:

— Что же вы стоите, майор? Проходите, присаживайтесь…

Чертанов лишь усмехнулся. Попробуй он без разрешения занять свободный стул, интересно, по какой шкале баллов можно было бы оценивать полковничий гнев? Уверенно стуча каблуками, он пересек кабинет и расположился через стул от начальника.

Он вел себя совершенно раскрепощенно, как человек, убежденный в собственной правоте. Даже его улыбка выглядела снисходительной, как будто своим присутствием он оказывал полковнику одолжение.

— Вы знаете, почему я вас вызвал? — спросил Елизаров.

Чертанов пожал плечами:

— Понятия не имею, товарищ полковник.

— Разве Крылов вам ничего не рассказывал?

— Нет.

— Ну да, конечно, — согласился Елизаров, присматриваясь к Чертанову. Наглым типом назвать его нельзя.

Раскованный? Пожалуй. Но опять-таки в рамках дозволенного. Тонко чувствует ситуацию. В целом у полковника Крылова довольно сильные кадры. Умеет подбирать сотрудников.

— Мне тут сообщили, — скучно сказал Елизаров, — что во время осмотра места убийства на Рязанском проспекте вы как-то уж слишком нервно вели себя. С чем связан ваш эмоциональный срыв?

— А-а, понимаю, прокурорский сотрудник пожаловался. Да, собственно, никакого срыва и не было, товарищ полковник, — сдержанно начал Чертанов.