Крысятник
Легендарный держатель воровского общака Варяг в ярости: какой-то крысятник мочит его людей и тянет лапы к святому — общаку. Майор МУРа Чертанов взбешен не меньше: дерзкий отморозок бросил вызов лично ему — лихому оперу. И менты, и братва жаждут наказать отморозка. Но крысятник, похоже, крутой малый, он не дремлет. В результате майор парится в СИЗО, а Варяг вынужден на время покинуть Россию. Идут малявы из тюрьмы на волю, опера и братва роют землю, встревоженно гудят сходняки — шумит большая охота. Кто же первым увидит, какого цвета кровь у беспредельщика — Варяг или Чертанов?
На каждого представителя прокуратуры Чертанов смотрел как на потенциального врага, готового при надобности с милейшей улыбкой на лице нацепить на запястья бывшего однокашника стальные браслеты. И бесполезно напоминать про океан выпитой водки. Если от них и можно что-либо добиться, так это легкого сожаления: «Служба, знаешь ли!»
Одно слово — надзирающий орган…
Чертанов остановился напротив комнаты, указанной в повестке. Постучал. Не услышав приглашения, вошел.
За столом восседал Гордеев, малозаметный серенький человечек со светлой макушкой. Значит, все-таки не ошибся, когда показалось, что увидел его на лестнице.
— Я не помешал? — спросил Чертанов, закрывая за собой дверь. Он вел себя по-хозяйски, как человек, который лишь в силу роковой случайности оказался здесь. Которому требуется всего лишь минута, чтобы разрешить досадное недоразумение и, посвистывая, выйти вон.
Но прокурор шутливый тон не принял.
— Не помешали. Присаживайтесь. Я как раз просматриваю кое-какие бумаги по вашему делу.
Чертанов невольно хмыкнул:
— Быстро, однако! Уже и дело успели завести?
— Ну, до уголовного дела пока не дошло, — неохотно признался Гордеев. — Но, признаюсь, кое-что мне не нравится, и поэтому я решил вызвать вас для беседы.
Чертанов уверенно расположился на стуле:
— Мне тоже много чего не нравится. Но я же не вызывал тебя к себе.
Гордеев скорчил недовольную мину:
— Не забывайтесь, майор. Вы не в ресторане находитесь.
Он только что перешагнул тридцатилетний рубеж, а уже обзавелся собственным кабинетом.
— Значит, на повышение пошел?
— Пью мало, работаю много, — ответил Гордеев с подтекстом, — вот начальство меня и заметило.
— Так для чего ты меня вызвал? — скучно полюбопытствовал Чертанов. Левым локтем он оперся о спинку стула, отчего его поза сделалась предельно раскрепощенной. Так можно сидеть где-нибудь в прихожей борделя, дожидаясь милашку, но уж никак не в стенах прокуратуры.
Гордеев оставался внешне невозмутимым. Но его тон приобрел скрипучую окраску:
— В дальнейшем потрудитесь обращаться ко мне по имени-отчеству. Зовут меня Кириллом Степановичем, запомнили? А теперь первый вопрос: как и с какой целью вы оказались в квартире Сдобина?
— Я уже отвечал на этот вопрос неоднократно, — заговорил Чертанов, стараясь подавить в себе возрастающее бешенство. — У меня с покойным было довольно поверхностное знакомство. Дома у него я был всего лишь несколько раз.
