Крысятник

Чертанов невольно прислушался к себе — вновь, как это случалось с ним только в минуты опасности, в нем проснулся звериный инстинкт, задавленный плодами урбанизации. Звонил враг. Даже трезвон был какой-то особенный, предостерегающий, что ли.

Чертанов поднял трубку и молча стал слушать тишину. Пауза была недолгой, потом чей-то хрипловатый голос спросил:

— Ты узнаешь меня?

— Да, — отвечал Чертанов.

— Не догадываешься, почему звоню?

— Нет.

На том конце провода раздалось удовлетворенное хмыкание.

— Я хотел тебе сказать, что у тебя была замечательная жена. А трахается она и вовсе отменно, я даже не представлял, что она такая темпераментная. — Чертанов слушал, сжав челюсти. — Ты почему молчишь? Не одобряешь моего выбора? Мне показалось, что у нас много общего — мировоззрение, привычки, внешность, женщины, наконец! А потом у тебя такой славный сын, сегодня он впервые назвал меня папой…

Последней фразы Чертанов вынести не сумел:

— Послушай, ты!.. Как там тебя!

— Вот как? — раздался в ответ удивленный голос. — Ты не знаешь, как меня зовут? Я в тебе разочарован.

— Я убью тебя, Назаров! Клянусь всеми святыми.

В трубке раздался довольный смешок.

— Теперь я вижу, что не ошибался в тебе. Ты неплохой опер. Только не клянись святыми. Они тебе не помогут.

И тотчас в барабанные перепонки ударили короткие гудки, показавшиеся Чертанову необыкновенно громкими, и он невольно отодвинул трубку от уха. Он никак не мог успокоиться, руки мелко дрожали. Прежде он такого за собой не наблюдал.

Чертанов подошел к холодильнику, вытащил бутылку водки и налил в кружку. Горлышко неприятно забарабанило о фарфоровый край. Выдохнув, он влил в себя спиртное тремя огромными глотками. Слегка успокоился, даже руки как будто бы теперь не так дрожали.

— Я убью тебя, — скрипнул зубами Михаил.

* * *Котляра вышибли из МУРа, как только было установлено, что именно он снабдил прессу компрометирующими материалами на майора Чертанова. Случившееся в высшей степени выглядело странным — до самого последнего дня Михаил считал Бориса своим приятелем и за кружкой пива нередко делился с ним сердечными тайнами. Сложные коленца порой выделывает судьба. Ты человека считаешь другом, доверяешь ему, а оно вон как получается. Обидно."

"Котляра уволили по-тихому, без лишних разбирательств. Полковник Крылов просто вызвал его к себе и сказал, чтобы он подавал рапорт на увольнение. Предупредив при этом, что самое большее, на что тот может рассчитывать в дальнейшем, так это на местечко сотрудника вневедомственной охраны где-нибудь в захудалой провинции. Полковник Крылов умел держать слово, и Котляр понятия не имел, как теперь устраивать свою судьбу. Пока что он просто бесцельно бродил по городу, не зная, чем занять себя.