Крысятник

— Молодой человек, слава богу, я не первый год живу на этом свете, и научилась разбираться в людях. Во-первых, Люда очень хорошо одевалась. Едва ли не каждую неделю меняла наряды…

— А может быть, у нее имелся, — Михаил слегка запнулся, стараясь подобрать слово поделикатнее, — какой-нибудь состоятельный… друг?

— Ну-у, я отлично понимаю, о чем вы говорите, молодой человек, — седая голова старушенции слегка качнулась. — Я не хочу сказать, что Люда проживала монашкой, но богатых покровителей у нее не было. За все это время я видела у нее только четырех визитеров. Но они явно не «новые русские», — тонкие бледные губы пренебрежительно растянулись, — обыкновенные мужчины. Заурядные, я бы сказала.

— Итак, у покойницы был узкий круг общения?

— Именно так, молодые люди. Люда была очень осторожна и, прежде чем кого-то впустить в квартиру, обязательно поинтересуется, кто там… В наше время по-другому нельзя.

— Жильцы этого дома у нее бывали?

— Чаще всего к ней заходила соседка с верхнего этажа, ровесница Людочки. Чаевничали подолгу, болтали. У нас, женщин, тем для разговоров всегда предостаточно.

— В какой квартире проживает эта соседка? — спросил Михаил, увлекая Шибанова к выходу.

— Моя дверь вот так, — рубанула старуха рукой пространство, — а ее напротив будет.

Вторая соседка относилась к первой категории свидетелей — она мгновенно впустила оперов в коридор, как только рассмотрела в проеме дверей удостоверение с позолоченным тиснением. Едва ответив на приветствие, проводила в комнату, томно пряча накрашенные глаза под густыми ресницами. Взгляд у нее был блудливый, кошачий, такое впечатление, что в каждом шкафу она прячет по парочке темпераментных любовников.

— Простите, как вас зовут? — осведомился Шибанов.

— Венера. — Так и чудилось недосказанное: «Милосская».

— Венера, мы знаем, что вы были дружны с вашей покойной соседкой, Людой, — произнес Михаил, устроившись в низеньком кресле. Оно оказалось необычайно мягким, глубоким, и майор не без досады заподозрил, что нужно будет сделать некоторое усилие над собой, чтобы не поддаться сонливости в таком комфорте.

На девушке красовалась атласная пижама, смахивающая на борцовское кимоно. Но даже свободный покрой не мог утаить огромного бюста, который вызывающе маячил в разрезе подпоясанной рубахи. Груди отзывались на каждое движение Венеры волнующим подрагиванием.

— Нельзя, конечно, назвать нас подругами, — при этих словах на ее капризных губах промелькнуло заметное неудовольствие, — но общались мы с Людмилой частенько. То она ко мне зайдет, то я к ней загляну. По — соседски.

— А вы не могли бы сказать, где она работала?

— О себе она ничего не рассказывала, но деньги у нее водились всегда. Могла даже одолжить под небольшой процент.