Кто не думает о последствиях…

– Письма в Махачкалу и в Москву, статьи в газетах… Я не могу поддерживать боевиков, но я не могу не поддерживать свой народ! На возмущение простых людей я смогу отозваться и выступить против беспредела федеральных сил, в защиту земляков! Ты сможешь организовать народное возмущение?

– Хорошая мысль, дядя! – широко улыбнулся Оловянный. – Конечно, смогу!

– Ну и хорошо, – кивнул Великий Гарун. – Кушай шашлык! А я еще немного выпью…

– Спасибо, дядя. – Оловянный взял еще кусок мяса. Он был доволен разговором. – Ты выбрал самое красивое место!

– У нас самая красивая республика, – согласился Великий Гарун.

 – Только в ней надо навести порядок!

– Это точно…

Зубаир в очередной раз наполнил бокал и, наклонившись к уху хозяина, что-то прошептал. Тот добродушно засмеялся.

– Руслан, про тебя и твоих людей уже легенды ходят. Вот мои орлы хотят на них посмотреть. Можешь им сказать, чтобы вышли из машины?

Оловянный исподлобья взглянул на Зубаира. От этого взгляда видавший виды аварец поежился.

– Они что, обезьяны, чтобы на них смотреть? – тихо спросил он. Но слова прозвучали громко, как выстрелы. Тем более что выстрелы могли последовать сразу же за сказанным таким тоном.

 – Это неуважение к моим друзьям…"

"Гарун насторожился и примиряюще поднял руку – он знал, чем может закончиться этот разговор.

– Да нет, Руслан, мы со всем уважением, – начал оправдываться Зубаир, но его никто не слушал.

Оловянный перевел взгляд на дядю.

– Вот если сам Великий Гарун позовет их разделить хлеб-соль, это будет для них большая честь, – так же тихо закончил он.

– Конечно, Руслан! – обрадовался Гарун. – Позови их, я приглашаю!

Зубаир перевел дух и жестом показал, чтобы принесли еще два стула.

Оловянный отдал короткий приказ в рацию. Двери «Нивы» открылись, наружу выпрыгнули Сапер и Абрикос. Развинченными походками бойцы направились к столу, явно не понимая, зачем они там понадобились. Но чем ближе они подходили к Великому Гаруну, тем больше подтягивались и четче ставили ногу – как солдаты, вдруг увидевшие командира дивизии. Гориллообразные охранники в строгих дорогих костюмах пренебрежительно рассматривали небрежно одетых селян, явно не отличающихся накачанной мускулатурой.

– Неужели это они Икрама и Халика положили? И еще двоих? – перешептывались бывшие борцы.

 – Да их мизинцем переломить можно!

Недоверие охранников передалось их шефу.

– Эти, что ли, были на базаре? – негромко спросил Гарун.

– Эти, – кивнул Руслан. – Они вдвоем всех твоих завалят…

– Вряд ли, – покачал головой Гарун.

– Можем проверить, – совсем тихо сказал Оловянный, и его губа дернулась, обнажая волчий оскал.

Гарун улыбнулся было, но, внимательно посмотрев на племянника, наткнулся на холодный и острый, как лезвие кинжала, взгляд.