Кто не думает о последствиях…

И хотя барашки не издают человеческих звуков и не бьют в стенки, Саидбек сделал вид, что поверил. Спешно попрощавшись, он пошел прочь.

– Чего хотел этот муртад? – презрительно спросил Абрикос, когда командир сел в машину.

– Сказал, что сегодня рейд будет.

– А то мы не знали! – засмеялся Муса. – Мне позвонили, как только кафиры в тоннель заехали!"

"– Мы все знали, но от этого услуга не потеряла ценность, – сказал Руслан. – Давай, поехали! Да успокойте там этого козла!

Сапер повернулся к багажнику и рявкнул что-то угрожающее. Звуки смолкли.

– Куда его повезем? – спросил Муса.

– К Депутату, – сказал Руслан. – У него все свободно. А выкуп на днях пришлют.

Джип развернулся и через полсотни метров обогнал участкового. Тот медленно шел по пыльной дороге, глядя себе под ноги и тяжело задумавшись. Он чувствовал себя так, будто его изваляли в бараньем говне. В голове стоял шум: будто в сознании спорили два разных человека.

«Как же так, Саидбек, ты власть, а бандиты тебя используют как хотят… У тебя на глазах заложника везут и даже не скрываются… А ты их слушаешь и под козырек берешь… Не надо было брать их проклятые доллары… Но деньги-то нужны.

И потом, если с ними не дружить, то в живых не останешься…»

Оба они были правы, но легче от этого не становилось.

– Не нравится мне что-то этот муртад, – сказал Абрикос. – Ты с ним по-хорошему, денег дал, а он вместо того, чтобы радоваться, рожу кривит…

– Зачем нам его радость? – пожал плечами Оловянный. – Пока полезен – пусть живет и с хмурой рожей… А будет мешать, так и хохот его не спасет…

– Тоже правильно, – кивнул Абрикос.

Из Камров можно было выехать по двум дорогам.

Верхняя вела к тоннелю и дальше, на Махачкалу, но они поехали по нижней и вскоре увидели двухэтажный, из красного итальянского кирпича дом Депутата. Он стоял обособленно, на склоне, между рекой и селом, возвышаясь над абрикосовыми садами на террасах, как неприступный замок какого-нибудь средневекового феодала. Собственно, так оно и было – по нынешним меркам, Магомедали Магомедов имел не меньше власти и денег, чем какой-то князек прошедших веков. Скорее, больше, тем более что он обладал депутатской неприкосновенностью и пользовался авторитетом не только среди республиканских руководителей, но и среди «лесных», что было не менее важно: начальники правили только днем и в городах, а «муджахеды» – ночью и на всей территории республики.

«Чероки» подкатил к кованым воротам в высоченном кирпичном заборе, над которым торчали камеры системы наблюдения. Муса три раза посигналил, видеокамеры медленно повернулись в их сторону.

Магомедали лично вышел встретить уважаемого гостя.