Кто не думает о последствиях…

В этих краях действительно много лет назад открыли месторождение слюды, но экономически его разработка оказалась невыгодной. И в свою очередь спросил: – А откуда у вас польская фамилия?

– Верно заметили. – Старик погладил бороду. – Прапрадед мой из-за гонений на веру бежал в Польшу… Там работал на пана, взял его фамилию. Только потом его все равно схватили и выдворили в Сибирь.

Он помолчал.

– Ну, а к нам за какой надобностью?

– Переночевать пустите? Нас восемь человек, в машине не поместимся…

Силантий снова построжал лицом.

– Извиняйте, у нас с этим строго… Мы чужих не пускаем…

– Не волнуйтесь, мы заплатим, – вмешался Карим.

Старик презрительно улыбнулся.

– Зачем нам деньги? Какая польза от них? Ни есть нельзя, ни носить, ни медведя отпугивать…

– Мы не доставим вам беспокойства, – как можно мягче сказал Иван Степанович. – У нас больной, может, у вас фельдшер есть…

Старик выставил вперед сухую морщинистую ладошку.

– Извиняй, Иван. Ты мне приглянулся, был бы один, может, и пустил бы. Но мы чужих не привечаем!

В это время стоящий сзади мужчина лет сорока с «трехлинейкой» за спиной, наклонившись, что-то зашептал Силантию на ухо. Карим и Рустам синхронно шагнули назад и расстегнули куртки. Но это не было сговором. Силантий вздохнул, почесал затылок, не глядя, протянул руку назад. Мужчина что-то вложил в нее, и Силантий показал руку гостям. На ладошке лежал винтовочный патрон.

– Таких зарядов дадите?

– Конечно, дадим, – облегченно сказал Карим. – Сколько надо?

– Не меньше десятка! – сказал Силантий настолько неуверенно, будто просил невозможное.

Рустам молча вынул из кармана запасной магазин, выщелкал патроны и высыпал в подставленные мужчиной ладони.

– И канистру горючего! – добавил Силантий.

– Без вопросов, – кивнул Карим. – Баньку истопите?"

"– Ладно, ночуйте, – нехотя сказал Силантий, оставив вопрос без ответа. – Только к нашим не приставать, по селу не блудить, водку не пить… Посуду с собой возьмите, у нас у каждого своя и ложка, и плошка… Как солнце зайдет, ложитесь и спите себе с Богом, а поутру уйдете. Вот, мой сын вас проводит…

Он повернулся к мужчине с «трехлинейкой»:

– Василий, отведи их в дом усопшей Пелагеи.

И, развернувшись, пошел восвояси. Остальные обитатели, оживленно судача, быстро разошлись по домам. Когда вездеход подъехал поближе и его пассажиры, собрав вещи, двинулись за Василием, поселок был пуст и казался вымершим, хотя из маленьких окошек за ними с любопытством наблюдали десятки пар глаз. Во дворах копошились куры, с лаем рвались с цепей большие лохматые псы. На пустыре возле хлева стояли трактор и семитонная прицеп-цистерна, выкрашенная почти облупившейся зеленой краской. «Такие были у нас в рабочем поселке», – отметил про себя Мончегоров.