Крымская ракета средней дальности

Разбудить? Силой вывести из палаты, заставить незаметно выйти из больницы, поймать такси, подъехать к морю и провести остаток ночи на пляжных топчанах?

Этого было бы достаточно, чтобы избежать почти гарантированной смерти. Но бегство из больницы перечеркнуло бы редкую возможность познакомиться с убийцей ближе. Когда еще выпадет такой шанс – почти наверняка знать, что он придет, и заранее подготовиться к встрече с ним?

Я вышел в сумрачный коридор, освещенный только лампой на столе дежурной медсестры, свернул на лестницу и спустился на первый этаж, в приемное отделение.

Белые халаты растаяли, как первый снег. В смотровом кабинете за партией в нарды коротали время два дежурных врача.

Распахнув двери, я выбежал на улицу. К проходной усталой походкой медленно шел лысый врач, и его обтянутый желтой кожей череп призрачно светился в лучах луны.

– Это вы? – удивился он, когда я догнал его и взял за руку. – Что-нибудь случилось?

– У меня к вам большая просьба, – как можно тише и спокойнее сказал я, но мое частое дыхание выдавало волнение. – Если вы назначили нам с женой какие-либо процедуры, то очень прошу вас отменить их.

– Отменить? – Врач вскинул вверх брови. – Но почему? Я назначил вам всего пару уколов, которые приведут в порядок ваши нервы и повысят иммунитет.

– Отмените все назначения, – твердо повторил я.

– Вы меня удивляете, – признался врач. – Почему вы отказываетесь лечиться?

– Тотальная непереносимость лекарств! – выпалил я.

– Так не бывает, – тотчас опроверг меня врач, но, не желая провоцировать меня на новую ложь, пожал плечами и холодно заметил: – Впрочем, это ваше право – принимать лекарства или нет.

Никто не будет вас насиловать. Скажете медсестре, что отказываетесь от уколов.

Считая, что проблема решена, он повернулся к проходной, но я снова схватил его за руку.

– Нет, доктор, нет! – зашептал я. – Я хочу, чтобы вы персонально, своим личным указанием отменили все назначенные нам процедуры.

– Это для вас так принципиально?

– Крайне принципиально! – подтвердил я.

Врач вздохнул. Ему не хотелось возвращаться в больницу, которая за долгие годы врачевания ему осточертела. Он уже думал о квартире, о диване и традиционных ста граммах армянского коньяка.

– В таком случае вам придется дать мне расписку, что вы отказываетесь от лечения, – сказал он. – А это значит, что я снимаю с себя всякую ответственность за ваше здоровье. И даже за жизнь…

Черт подери! Мне показалось, что в этих словах врача скрыт какой-то недобрый намек. Я постарался внимательнее рассмотреть его глаза, но врач уже отвернулся и, глядя на желтые окна приемного отделения, выжидающе спросил:

– Ну, так как? Согласны?

– Согласен, – ответил я.

Мы пошли назад.