Крымская ракета средней дальности

Откуда и в каком году он был призван? Где служил и при каких обстоятельствах пропал без вести? Какое у него отчество и сколько ему лет, в конце концов! Без этих данных мы можем искать нужного нам парня до скончания века – мало ли Максимов Блиновых на свете!

Я опустил руку на плечи Ирэн и повел ее по какой-то узкой улочке, щедро политой помоями. Никогда еще я не видел Ирэн в столь печальном состоянии. Все эти дни, что она провела со мной, Ирэн из кожи вон лезла, стараясь помочь мне. Нетрудно было догадаться, что она мечтает первой вычислить убийцу и благодаря этому засверкать передо мной новыми гранями, предстать с неожиданной стороны, понравиться мне и даже вскружить мне голову.

Но все ее усилия оказались напрасными. Она не только не смогла распутать головоломку преступления; она окончательно запуталась и, по-видимому, впервые так остро и безнадежно почувствовала свою несостоятельность как детектива. В ее понимании мое сердце находилось где-то в финале расследования; подобно призу или чемпионскому кубку, оно должно быть вручено Ирэн в качестве награды. Но чем энергичнее рвалась Ирэн к финалу, тем дальше он уходил от нас. Сегодня утром нам обоим показалось, что разгадка уже близка – ведь мы отработали и отбросили все версии, кроме последней. Мы считали, что через риелтора сможем найти Максима Блинова. То есть мы собирались проделать тот же путь, которым шла к своей гибели Тося. Мы намеревались встать под ту же гильотину, под которой стояла она, чтобы в последнее мгновение схватить за руку палача. Но вместо нас на месте казни оказался риелтор, и он унес с собой в могилу всю информацию о Максиме Блинове…

Мы шли долго и бесцельно, тем не менее быстро, будто куда-то опаздывали.

Я надеялся, что прогулка по городским трущобам, где жизнь была несуетной, бедной и полной экзотики, успокоит Ирэн и поможет ей справиться с нахлынувшим отчаяньем. Всюду жизнь – в тесных, захламленных двориках, в многоярусных фанерных надстройках, в сараях с крохотными оконцами, в подвалах, где жилые комнаты и улицу разделяли лишь хлипкие дощатые двери…

Сделав круг, мы вышли на площадку, которая нависала над обрывом подобно балкону. По ней стелился дым от мангала, вдоль низкого ограждения стояли столики. Красные зонты раскидали по площадке круглые жидкие тени.

Кафе только открылось, и официант в белой рубашке еще лениво расставлял стулья.

Я усадил Ирэн за крайний столик, лицом к обрыву, где сквозь частокол кипарисов проглядывала синева моря. Дул сильный горячий ветер, и мятая поверхность моря была покрыта белыми пенными мазками. По волнам, прыгая и кувыркаясь, скользил виндсерфинг. Прозрачный пластиковый парус сверкал на солнце, словно стекло.

К нам подошел официант, у которого рукав рубашки был выпачкан в губной помаде.