Крымская ракета средней дальности

В какой-то момент я перестал сопротивляться, Ирэн мгновенно захватила инициативу, остановилась, повернула меня спиной к агентству, встала на цыпочки и обвила мою шею руками.

Мы стояли под тусклым фонарем на пустынном «пятачке» под стенами неряшливого, опутанного бельевыми веревками жилого дома, набитого ругающимися, пьющими, храпящими людьми. Мы стояли неподвижно и демонстративно, как памятник последним романтикам, и Ирэн, пользуясь актерской вседозволенностью, целовала меня, я бы даже сказал, вцеловывалась в меня; она сосала, смаковала мои губы так, что я чувствовал языком влажный ряд ее зубов, и вкус шампанского, и волнующий запах помады, и мне не хватало воздуха, и, наверное, я слишком громко сопел.

Роль Ирэн была сложной, глубокой и драматической. Ее героиня прощалась со своим возлюбленным навеки. Последний поцелуй – и она уедет из этого милого курортного города куда-то на север, и они больше никогда не встретятся, и память о нем превратится в маленький рубец на ее сердце… Ирэн отстранилась, почти оттолкнулась от меня, опустила лицо, руки и снова стала маленькой – почти на голову ниже! – и мне уже казалось невероятным, что она смогла дотянуться своими губами до моих.

Я взял ее под локоть и быстрым шагом повел куда-то в кусты – напролом, не отыскивая тропинок и дорожек, что со стороны должно было смотреться правдоподобно: всякий нормальный мужчина после такого поцелуя должен потерять голову и потащить свою девушку в кусты.

– Куда тебя понесло? – зашептала Ирэн. Колючие ветки царапали ей ноги, но она не обращала на это внимания и нетерпеливо звенела ключами, как козочка колокольчиком.

 – Там же никого не было!

Я прижал ее к стволу могучего вяза, тень от которого сразу нас поглотила, приподнял подбородок Ирэн, затем немного повернул ее голову в сторону и зашептал, словно артиллерийский корректировщик в тылу врага:"

"– Десять метров левее подъезда. Видишь малиновую точку?.. Это первый в кустах курит. А чуть дальше, у третьего подъезда, блестит крыша автомобиля. Это милицейский «УАЗ», в нем еще один.

Ирэн долго смотрела на кусты и подъезд.

Ей хотелось сказать, что я ошибся, что у страха глаза велики, но тут из кустов мотыльком вылетел окурок, упал на асфальт, рассыпавшись на искры, а вслед за этим на фоне мутно светящегося окна показался силуэт фуражки. Милиционер устал сидеть в засаде, у него, наверное, уже затекли ноги, и ему хотелось к морю, где вино рекой, закуска камнепадом и музыка форсажными децибелами…

Ирэн стало обидно. Она никак не хотела верить глазам и держалась за ствол дерева, как за спасательный круг.